Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

лишних вопросов и скорее смиришься со своей участью. Но я взяла с них обещание, что прежде, чем отправлять тебя в мир, Вероника расскажет тебе, как все было на самом деле. Но, видимо, эта Ледяная Овца свое обещание так и не сдержала.

Теона какое-то время сидела неподвижно, обдумывая услышанное. А затем наконец произнесла:

– Если все это правда, то почему Орден не вмешался?

– Он очень даже вмешался. В Морэ послали таких, как я, и они зачистили город. Кому надо – заплатили за молчание, кто не согласился молчать – пропал без вести.

– Значит, ты не сидела в тюрьме?

– Нет, малышка. – Леонида подалась вперед и протянула руку, чтобы дотронуться до племянницы, но та вжалась в кресло.

– Я пока не готова, – честно призналась девушка, – может быть, позже.

– Конечно, – не стала настаивать воительница.

– История звучит очень складно, но где доказательства, что все это правда? – спросил спутник Теоны.

Леонида молча поднялась с тахты и подошла к комоду, стоявшему у стены. Мгновение она колебалась, не решаясь тронуть ручку ящика, который не открывала с момента приезда в Келс. Внутри лежала только одна вещь – небольшой портрет в овальной золотой рамке. Зажмурившись, женщина решительно достала его и протянула Теоне.

С картины, нарисованной бродячим художником, который гостил в Морэ у ее семьи, смотрели две девушки. В одной из них можно было легко узнать юную Леониду с ее огненной гривой вечно торчащих во все стороны волос, а другая была поразительно похожа на Теону.

– Я не зря сказала, что ты похожа на мать. Ты практически полная ее копия. Не знаю, какую фамилию тебе выдал Орден, но ты прирожденная Фольтридж, это видно в каждой черте твоего лица.

Леонида взглянула на Бониция, взглядом спрашивая, достаточно ли убедительны доказательства, но он смотрел только на Теону, пытаясь предугадать ее реакцию. Было заметно, что он переживал за подругу и хотел выказать свою заботу о Ткачихе более явно, но что-то незримое между ними не позволяло ему это сделать.

Теона еще раз внимательно посмотрела на Леониду, невидящим взглядом оглядела комнату и сосредоточилась на портрете, который держала кончиками пальцев. Спустя несколько секунд она бросила его на пол и, закрыв глаза руками, расплакалась. Бониций сорвался с места, присел на колени перед креслом девушки и взял ее руки в свои.

– О́ни, все хорошо, я рядом, все хорошо, – повторял он, надеясь, что успокоит ее.

– Какая же я ду-у-ура, – почти выла юная Ткачиха.

– Ну прекрати, никакая ты не дура. Просто у тебя не было повода усомниться в том, что тебе говорили. А легенда была сложена отлично.

Теона плакала и всхлипывала. Леониде вдруг стало так душно, будто ее обнял Великий Белый. Много лет она ждала этой встречи, не торопила судьбу, не просила Веронику рассказать все раньше, тая надежду когда-нибудь снова назвать Теону своей семьей. А теперь, когда все карты раскрыты, непонятно, чем все закончится.

Бониций присел на краешек широкого сиденья синего кресла и прижал к себе рыдающую девушку. Леониде надо было чем-то занять руки, она вернулась к комоду, обычно служившему баром, распахнула дверцу с причудливой росписью в виде танцующих журавлей и достала бутылку вина. Поймав взгляд парня, она кивнула на напиток, спрашивая, поможет ли это Теоне. Получив отрицательный ответ, она так же беззвучно спросила, налить ли вина ему, на что юноша положительно кивнул. Леонида разлила напиток по двум бокалам и еще один наполнила водой, поставила их на латунный поднос и, стараясь ничего не разлить, опустила поднос на низкий столик, стоявший возле кресел.

Бониций, не выпуская из объятий Теону, взял бокал с водой и предложил подруге. Она нехотя отняла руки от покрасневшего лица и мелкими глотками начала пить.

– У Теоны завтра выходной? – Леонида обращалась больше к юноше, потому что из них двоих только он мог более или менее ясно мыслить.

Юноша кивнул.

– Тогда вы можете остаться на ночь у меня. На улице уже темно, и здесь вам будет безопаснее и спокойнее, чем в любой гостинице. К утру у вас появятся новые вопросы, я отвечу на любые.

Бониций вопросительно посмотрел на Теону. Девушка не сразу поняла, что от нее хотят, но, видимо, решив, что согласиться будет проще, чем спорить, она одобрительно кивнула юноше, а тот, в свою очередь, передал ответ Леониде, как будто она не стояла рядом и не разгадала жест племянницы.

– Хорошо. Я приготовлю комнату для Теоны.

Девушка подняла влажные глаза на тетю. В них больше не было той враждебности, с которой она смотрела на нее в первые минуты знакомства. К огромному счастью и облегчению Леониды, Теона ей поверила.

Глава 6

6066 год эры Двух Великих

– Она уснула, – сказал Бон, возвращаясь в гостиную, – но спит очень беспокойно.

– Я подежурю, все равно не буду ложиться сегодня. Вик наверняка не вернется, так что можешь лечь в его комнате.

– Даже не представляю, сколько мне нужно снотворного порошка, чтобы заснуть после такого… Этот клинок… я думал, что хорошо знаю ее, но она меня очень удивила.

– И ее можно понять. – Голос Леониды был полон грусти и боли. Она сняла заколку, и ее локоны рассыпались по плечам. Женщина принялась массировать голову, пытаясь снять напряжение. Длинный халат с вышивкой на спине волочился по полу, как будто подчеркивая усталость хозяйки. Она так сильно сжимала в руке бокал, что Бон в любой момент готовился делать перевязку порезанной ладони. Но бокал оказался более стойким, не в пример принцу, который все-таки не выдержал и заявил:

– Леонида, хочу быть честным: что бы ни решила Теона, я буду на ее стороне. Не буду скрывать, я совершенно не согласен с тем, как вы поступили с Вероникой и Орденом, но нет смысла сейчас лезть вам в душу – это не вернет Теоне детство. Однако, если она найдет в себе силы принять вас и общаться дальше, я также ее поддержу.

– Сейчас я бы тоже не согласилась с собой прошлой, но тогда я была другим человеком – упрямым, эгоистичным, я верила лишь в силу. Будь я чуть терпимее, наверняка мои отношения с сестрой были бы лучше и я не пропустила бы момент, когда рядом с ней появился этот монстр и задурманил ее разум. Но мы с Жасминой так сильно отличались друг от друга, мне всегда казались глупыми ее мечты о браке и семье… Если бы я тогда не решила по