Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Ах, Поль, я ведь видела своими глазами, как ей было там скучно, и я не могла винить ее за это. Нельзя же заставлять девочку досиживать три месяца в таком тоскливом месте, где она провела уже четыре года.

— Креольские девушки по традиции воспитываются в монастырях.

— Но ведь она все равно должна была вернуться домой через пару месяцев. А здесь для нее занятие найдется.

Салли повернулась к Баррету:

— Люсьен возвращается домой, да не один, а с сиротой — дочерью какого-то старинного приятеля Поля. Пора уже задуматься над тем, как выводить девушек в свет. Мне нужна Фелисия, Поль, мне она необходима здесь, в доме. Ведь ты же знаешь, что Холлис скорее согласится быть зажаренной на медленном огне, чем помогать по дому. Тетя Дульсина настолько глупа, что отдает сразу три распоряжения одной горничной, которая не знает, за что браться вначале, за что потом, и в результате не делается ничего. Для Фелисии неплохо будет научиться вести домашнее хозяйство.

— И ей потом будет чем заняться, — сказал Поль. — А что она натворила на этот раз?

— Ничего особенного, — как можно беззаботнее ответила Салли, — хотя должна признаться, что сестрам стало довольно сложно справляться с ней. Фелисии дома будет лучше.

И тут она намеренно сменила тему:

— Баррет, теперь рассказывай. Я хочу услышать все-все новости. Как там Алиса?

— По-прежнему, — ответил Баррет. — Думает, что я обязательно подхвачу малярию в Новом Орлеане, поэтому упаковала мне четырнадцать шерстяных шарфов и теплое нижнее белье.

— В Луизиану? Боже мой! Да как Алиса только может.

Алиса, незамужняя сестра Баррета, жила вместе с ним в одном доме и вела хозяйство.

— А что с Джонни Лонгуортом? Его действительно посадили? Мама писала мне что-то об этом, но настолько смутно, что я так и не поняла ничего.

— Ну, он напился и попытался застрелить своего брата прямо на концерте симфонического оркестра в Чарлстоне. Пуля попала в тубу. Старушки визжали и падали в обморок, и во всей этой суматохе какой-то карманник украл часы у трех человек и бриллиантовое ожерелье у жены Джонни. Из-за этого, кстати, он и стрелялся с Чарли в первый раз. Чарли в свое время подарил ожерелье Джулии на свадьбу, та носила его повсюду и хвасталась, поэтому многие думали, что у них с Чарли все еще роман.

— Спасибо за рассказ, — ответила Салли. — Мне лучше бывать дома почаще.

— Но самое интересное, что, когда ожерелье вернули, Джонни пытался отдать его Чарли назад, а тот наотрез отказывался брать его. Джонни попробовал его продать и продал. Все это, конечно, выплыло наружу. Теперь Джулия в ярости и сердится на обоих.

— О Господи! — воскликнула Салли, — я должна это запомнить: при встрече с Лонгуортами — ни слова о бриллиантах.

Поль глотнул виски, слушая сплетни из Чарлстона. Он подумал, что очень полезно для него, Поля, когда Салли так развлекается в его компании. Ему и в голову не приходило, что Салли вовсе не была влюблена в Баррета Форбса, поэтому ей было просто и приятно с ним.

Адель промокнула лицо и шею черным кружевным платочком. Боже, всего только первое апреля, а здесь жара как в турецких банях. Люсьен, облаченный в белый льняной пиджак и брюки, в соломенной шляпе на голове, доброжелательно глядел на Адель, и, как ей казалось, с долей удивления.

— Моя мать подберет вам хороший гардероб.

Адель «одарила» его недобрым взглядом и вновь промокнула лицо. Маленький пароходишко тащился вдоль пристани. За два месяца путешествия Адели не удалось продвинуться ни на шаг в своих планах касательно де Монтеня. Он достаточно ясно дал понять, что всегда готов переспать с ней, если ей это хочется, но Адель не видела в этом ничего хорошего. Ведь она теряет очень важное и ценное достоинство в этом случае — свою девственность. Люсьен также весьма ясно намекнул, что отнюдь не ищет себе супругу.

Адель откинулась на спинку кресла и смочила себе виски одеколоном.

— Здесь всегда так жарко? — спросила она.

— О, бывает еще хуже, — бодро заметил Люсьен, — подождите июля — увидите.

— Думаю, что я не вынесу этого. У меня такое ощущение, будто я нахожусь под водой — мокро, дышать нечем.

— А, вот они! — воскликнул Люсьен и замахал рукой.

Три фигурки впереди толпы на пристани помахали в ответ. Сестренка Эмилия подпрыгивала от возбуждения и ожидания. Судно мягко причалило к пристани, и команда спрыгнула на берег. Люсьен поторопил Адель:

— Пойдемте скорее, а то потеряемся в толпе.

Дэнис встретил их в конце мостика. Адель с удивлением наблюдала, как Люсьен подхватил чернокожую женщину в накрахмаленном фартуке, обнял ее и несколько раз попытался подбросить в воздух.

— Мистер Люсьен, поставьте меня на место! — возмущенно протестовала Мама Рэйчел, а сама прильнула к нему. Оглядев Люсьена с головы до ног, она широко улыбнулась и сказала:

— Ты в отличной форме, мальчик!

Потом ее взгляд упал на Адель.

— А теперь представь нам это дитя, а то она подумает, что тебя воспитывали на конюшне.

— Мадемуазель Скаррон, разрешите представить вам моего брата Дэниса, — послушно произнес Люсьен, — это моя сестренка Эмилия. А это Мама Рэйчел. Она-то и есть настоящая власть и управление в «Прекрасной Марии».

— Ваш слуга, мадемуазель. — Дэнис торжественно поцеловал Адели руку.

— Как поживаете, — произнесла Эмилия, сделав реверанс.

— Добро пожаловать в «Прекрасную Марию», дорогая, — закончила представление Мама Рэйчел.

Адель, задохнувшаяся от жары, инстинктивно кокетливо улыбнулась Дэнису, затем Эмилии, кивнула головой Маме Рэйчел и тихонько придвинулась к Люсьену:

— Боюсь я чувствую себя совсем слабой.

— Пойдемте, — пригласил Дэнис, — «Маленькая Мария» как раз рядом, у пристани. Это наш пароход, — пояснил он и усмехнулся Люсьену:

— Тебе надо это видеть. Отец поставил новый котел, и теперь он бегает как резвый жеребец. Разумеется, покрасим заново.

— Сэм пошел взять чемоданы, — сказала Мама Рэйчел. — Идите, пока мисс Скаррон не потеряла сознание. Мисс Эмилия, настоящие леди не кривляются.

Эмилия послушно выпрямилась и, украдкой взглянув на Адель, объявила:

— А мне ничуть не жарко.

— Это потому, что ты — маленький чертенок. Правда, в тебе сидит дьявол. Ты, Эмилия, не из рода де Монтеней. Ты как маленькая сойка — красивые голубенькие перышки и пустая головка.

— Мистер Дэнис, как не стыдно пугать ребенка!

— Я вовсе не боюсь, — объявила Эмилия.

— Негры могут рассказать тебе, что все сойки по пятницам ночью спускаются в ад и отчитываются перед дьяволом. И мы ждем, что в один прекрасный день они заберут с собой Эмилию, — тихонько сказал Люсьен Адели.