Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

Поль осторожно приподнял веточку орхидеи, на которой распустился огромный белый цветок.

Адель внимательно рассмотрела его.

— Вообще-то мой дед был более заинтересован в съедобных растениях. Вот, например, как эти ананасы. А Салли нравится, когда цветы в доме круглый год. Каждый день мы ставим свежие цветы в комнаты.

— Понятно. В моей сегодня утром я нашла лилии. Знаете, месье де Монтень, я никогда не была так счастлива в жизни, как последнюю неделю, проведенную здесь. Разумеется, я не говорю о тех временах, когда был жив папа.

— Рад это слышать, моя дорогая. Зовите меня просто Поль или, если хотите, дядя Поль.

— Спасибо, дядя Поль.

Адель благодарно улыбнулась ему.

— Расскажите мне о выращивании тростника. Люсьен пытался объяснить мне это, но боюсь, что я, наверное, глуповата, так как ничего не поняла.

— Хорошо. Пойдемте на свежий воздух.

В оранжерее действительно было душно, и Адель с радостью последовала за Полем де Монтенем.

— Взгляните, какие азалии. Здесь за ними никто не ухаживает, лишь изредка поливают.

Поль усадил ее на мраморную скамью прямо перед кустом алых и розовых азалий, встал напротив и принялся пространно объяснять.

— Сахарный тростник — богатство каждого плантатора в здешних местах, можно сказать, смысл его существования. Это тропическое растение, а в Луизиане климат субтропический. Поэтому тростник не вызревает до конца, и его необходимо срезать в определенный момент, пока он не испортился и не сгнил на корню. Это очень капризное растение. Чуть больше влаги, чем нужно, чуть меньше — и оно моментально гниет. Хлопок более неприхотлив, но здесь для него слишком влажная почва. К тому же за тростник платят гораздо больше.

— А потом?

— Потом из него выжимают сок, варят сироп и кристаллизуют его.

— Так это все… на доходы от тростника? Адель показала рукой на дом, сады и многочисленные строения вокруг них.

— Помимо этого, у меня есть еще другие источники доходов, — пояснил Поль, — но без тростника не было бы «Прекрасной Марии».

— Ведь вы очень любите свое родовое поместье «Прекрасная Мария», не так ли?

— Да, очень, — ответил Поль, тронутый таким вниманием, — де Монтени всегда будут жить здесь. И вам у нас всегда будут рады. А теперь пойдемте в дом. Через минуту начнется дождь.

Воздух загустел, небо нахмурилось и посерело. Первые теплые капли дождя упали на ладонь Адели.

— Пойдемте.

Поль взял ее за руку, и они побежали к дому. Адель увидела, как в глубине сада тетя Дульсина пыталась быстро собрать свои молитвенники в охапку. Адель неожиданно вспомнила, что, несмотря на доброжелательное к ней отношение, все де Монтени звали ее «бедная тетя Дульсина» и подумала: «Если я не выйду замуж за этого человека, я превращусь в такое же жалкое существо».

Дэнис и Люсьен, проезжая верхом мимо плантации, поняли, что скоро пойдет дождь, а домой добраться они не успеют. И хотя они взяли с собой плащи, все же не хотели их использовать, так как в плащах было бы очень жарко. Лучше уж промокнуть, чем париться всю дорогу, словно в бане.

Рабочие побежали к навесу, который был специально выстроен для таких случаев в конце поля, чтобы укрыться от тяжелых капель дождя. В лучшем случае он будет не слишком долгим, надеялись Люсьен и Дэнис.

Одна из кухарок спешно заносила под навес овощи, большой горшок с похлебкой, за ней бежала девочка с корзиной хлеба. Дэниел, временно исполняющий обязанности надзирателя, взял кусок хлеба, обмакнул в похлебку и принялся жевать, наблюдая за потоками воды, обрушивающимися с неба.

Чернокожая женщина подошла к Дэниелу, держа в руках тарелку.

— Дэниел, я не могу это есть. Дай мне нормальную пищу, тогда я смогу восстановить свои силы и покажу тебе, на что я способна.

Дэниел оттолкнул ее.

— Перестань, Селеста, ничего у тебя на этот раз не выйдет. Мистер Поль сказал, что скоро наймет нового надсмотрщика. Может быть, с ним тебе повезет больше, чем со мной.

Селеста села на землю с недовольной гримасой. Мистер Джим, прежний надсмотрщик, приносил ей вкусные вещи, освобождал от тяжелой работы и приглашал к себе на ночь. А когда его не стало, Селеста обнаружила, что теперь с ней обращаются как со всеми.

К Селесте подсел высокий негр.

— Если хочешь есть, я могу отдать тебе свой хлеб, — сказал он, — зачем тебе этот Дэниел?

Селеста пожала плечами.

— Я не твоя собственность, Габриэль, и уж тем более не твоя жена.

— Я бы очень хотел этого, — ответил Габриэль.

Селеста покачала головой. Лучше она умрет, чем станет женой Габриэля. Она любила, когда вокруг нее крутились мужчины, и вовсе не хотела выходить замуж. Она любила менять мужчин, а Габриэль не вынес бы этого. Он и сейчас возмущается, хотя и не имеет на нее никаких прав.

— Приходи ко мне завтра утром, — предложил Габриэль. — Приходи, тебе со мной понравится.

Завтра была суббота, выходной. Завтра Селеста решит, что ей делать. И если Габриэль опять начнет ее мучить своими дурацкими историями, она найдет кого-нибудь получше. Кому интересно слушать рассказы об Африке?

Габриэль доел остатки обеда, догадываясь, о чем думает Селеста. Он и сам не знал, почему ему так хочется заполучить эту распутную женщину. Она словно магнитом притягивала его, и он берег это чувство как и свои рассказы об Африке — единственное наследство, которое оставил ему отец.

— Это и твое наследство тоже, — пытался убедить он Селесту, — мы должны гордиться Африкой, своей родиной как белые господа гордятся Францией.

— Я ничем не горжусь, — отвечала Селеста. — Если только тем, что у меня лицо черное, как уголь. И вообще оставь меня в покое. Учи малышей.

Какой смысл хвастаться тем, что у тебя прапрадед был африканским королем? Все равно белые люди владеют всем, в том числе и тобой.

Дэнис с сочувствием посмотрел на Дэниела, который молча наблюдал за парочкой под навесом. Эти черномазые очень быстро выйдут из-под контроля, если Андре Перо не найдет им белого надсмотрщика. К тому же новому надзирателю понадобится масса времени, чтобы здесь все привести в порядок.

— Отец хочет, чтобы ты привык к плантации, Люсьен. Поэтому можешь начинать работать. Надсмотрщика пока нет.

— Неужели отец так и сказал? — зевая, ответил Люсьен. — Знаешь что, Дэнис, я насквозь промок.

Он погладил Файрфлая, потрепал его за холку, пока тот отыскивал стебли сахарного тростника.

Дэнис направил свою лошадь вдоль плантации и вновь заговорил:

— Это все будет твоим, Люсьен! Тебе что, все равно?

— В общем-то, да, — лениво заявил Люсьен. — Не могу сказать, что горю желанием играть роль надсмотрщика. Здесь очень жарко, и у меня другие планы для дальнейшего времяпрепровождения.