Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Ну, Мио заболела, — начала Фелисия, польщенная тем, что общается с хозяином дома. — И она абсолютно уверена, что умрет. Пытается вылечиться дохлыми лягушками и отрезанными головами цыплят. Мама хотела, чтобы она сопровождала Адель, та ведь здесь в первый раз. Я ждала, когда придет доктор Лебо, и чтобы удостовериться, что Мио приняла лекарства, причем правильную дозу, а то она всегда пытается съесть все таблетки и порошки сразу. Ее не убедишь, что этого нельзя делать.

— Вы — молодец, Фелисия, — похвалил ее Роман, и та зарделась.

«Как это приятно! — подумала она. — И как мил Превест, и как хорошо, что у нас сегодня пикник!»

Фелисия чувствовала, что выглядит очень хорошо, что голубой муслин ей очень идет, что новые голубые туфельки оказались как раз впору. Мама Рэйчел сделала ей сегодня красивую прическу, как у взрослой дамы, и Фелисия была необыкновенно хороша. Она весело разглядывала общество, собравшееся на пикнике, как бы убеждаясь, что все здесь приятно проводят время. Фелисия увидела маму в тесной компании подруг, Дэниса, который беседовал с месье Эйли. Они отчаянно жестикулировали, обсуждая, по-видимому, новые технические средства, появившиеся недавно в штате. Люсьен выглядел скучающим и мрачным. Должно быть здесь ему было нестерпимо тоскливо после Парижа, хотя Фелисия не понимала, как можно скучать на таком чудесном пикнике. Адель Скаррон, видимо, тоже была чем-то недовольна. Она разговаривала с отцом вместо того, чтобы веселиться с молодежью.

— Проверяешь, все ли на месте? — спросил очаровательную Фелисию Роман.

— Просто хочется, чтобы всем здесь было так же хорошо, как мне.

Роман улыбнулся, тронутый тем, что эта девочка так заботится о других.

— Я рад, что тебе нравится у меня в гостях. Даже в моем «древнем» обществе.

Фелисия посмотрела на него снизу вверх:

— Мне очень приятно в вашем обществе.

Свет солнца золотил ее волосы. Голубые глаза Фелисии сверкали, на лице играл нежный румянец. У Романа неожиданно защемило сердце. Эта девочка была воплощением свежести, молодости, жизнерадостности. А ведь он запомнил ее как скромненькую, серенькую школьницу, угловатого подростка в нелепых нарядах. Что произошло с ней, какое случилось чудо?

Роман безмолвствовал. Он понял, что влюбился, влюбился по-настоящему первый раз в жизни, и испугался, что Фелисия может это заметить.

Фелисия покраснела. Она явно думала о том же, что и он. «Будь осторожен. У тебя есть Юджин. Ты женат. И Фелисия должна выйти замуж» — эти мысли гвоздем засели в голове у Романа. Фелисия не имела права влюбляться в него, и не могла выйти замуж, отчаянно желая другого мужчину.

Роман взял Фелисию за руку, не в силах противостоять этому новому чувству, и попытался намеренно добавить безразличные интонации в ставший вдруг непослушным голос.

— Хозяин должен следить за всем. Хотите, Фелисия, вы пойдете со мной и будете мне помогать?

Холлис сидела под высокими кустами магнолии на скамеечке, с которой просматривалась вся площадка для пикника. Четверо молодых людей из кожи вон лезли, чтобы услужить ей. Они боролись за право принести ей лимонад, тарелочку с пирожными, за то, чтобы заслужить благосклонный взгляд ее серо-зеленых глаз. Неожиданно Холлис напряглась и застыла неподвижно, увидев Романа Превеста, входившего в общий круг знакомых и друзей с Фелисией под руку.

Салли также заметила эту неожиданную пару. С появлением Фелисии в галереях и на верандах сразу же раздалось шушуканье и отголоски сплетен о младшей мадемуазель де Монтень.

— Салли, голубушка, она просто прелестна! Она многим может разбить сердца.

— Ее необходимо выдать замуж до того, как все молодые люди здесь перестреляют друг друга на дуэлях.

— Да она просто обязана быть счастливой! У нее будет богатый выбор, — говорили пожилые женщины.

Салли с удовольствием наблюдала за дочерью и за тем, как многие юноши провожали ее восторженными взглядами. Фелисия рассматривала свой эскорт с любопытным выражением на лице. Лицо ее раскраснелось, большие голубые глаза сияли. И тут она с восхищением, с еще не осознанным обожанием посмотрела на Превеста. Салли с ужасом перехватила этот взгляд и подумала: «О, нет! О, нет! Только не Роман!»

Люсьен от нечего делать гонял ногой возле колонны серебряный высокий стакан из-под лимонада. Ему становилось все тоскливее и тоскливее. Все его приятели танцевали с девушками, но Люсьену вовсе не нравились местные простушки. Цена за подобное развлечение может быть слишком высока. Даже Адель вполне ясно дала понять ему, чего хочет взамен на уступку со своей стороны. У Люсьена не было ни малейшего желания расплачиваться за мимолетные удовольствия обручением и свадьбой. Это единственное, что могли предложить ему местные леди, воспитанные в монастырских школах, хотя Адель Скаррон явно не относилась к последней категории. И все же Люсьен был уверен, что вовсе не желает вдруг оказаться женатым на ней.

Люсьен обернулся. Ни один член его любящей семьи, казалось, не смотрел в его сторону в это время. Он воспользовался моментом и быстро завернул за угол дома, где отвязал Файрфлая, вскочил на него и пустился в галоп.

— Люсьен, любовь моя! Тебя так долго не было! Почему ты сразу не зашел ко мне?

Медленно выговаривая эти слова, Тасси Мишле одновременно с энтузиазмом расстегивала платье.

Люсьен опрокинул оставшуюся в одной сорочке Тасси навзничь на дно лодки, и они отчалили от берега.

Вокруг росли желто-зеленые водоросли, кувшинки, их было так много, как маргариток на лугу. Люсьен сорвал целую охапку красивых водорослей и кувшинок, бросил в лодку.

Тасси была высокой, ширококостной, с большими ладонями и ступнями. У нее был пухлый чувственный рот и огромные темные глаза, которые ярко блестели под копной еще более темных волос.

Тасси никогда не тратила много времени на предварительные приготовления.

— Ах, ты все тот же, Люсьен, — сказала она, обнимая его за плечи.

— Ты ожидала, что я сильно изменился? — ответил Люсьен, поднимая ей юбки и пощипывая за бедра. Тасси выгнулась дугой и прижала Люсьена к себе. Тот перевернулся и положил Тасси сверху, на себя. Ее кожа пахла свежестью.

«Да уж, веселенькая картинка, если кто-нибудь посмотрит на нас сейчас со стороны», — подумал Люсьен, хотя был уверен, что вряд ли сейчас кто-нибудь появится поблизости. К тому же старому Викториену Мишле было наплевать, с кем и как занимаются любовью его дочери. Люсьен подозревал, что Викториен сам спит с кем попало.

Тасси извивалась в экстазе, чувственный рот приоткрылся, темные пышные волосы ее разметались по плечам. Она тихонько постанывала. Люсьен не был особо поэтической натурой, но подумал вдруг, что, наверное, только Афродита, богиня любви, выглядела так же, как Тасси в этот момент. Тасси, которой было невдомек, что ее только что олицетворили с богиней любви и сексуальности, перевернулась на бок, легла на дно лодки рядом с Люсьеном, зачерпнула ладонью немного воды, чтобы остудить их обоих.