Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

Поль отдал необходимые распоряжения, и слуги взяли багаж. Адель внимательно изучала хозяина этого маленького рая. Поль во многом был похож на Люсьена, однако черты его лица указывали на то, что он обладает гораздо более сильным характером и волей, чем сын: выдающиеся скулы, чувственный рот, мелкие морщинки возле глаз, волосы, чуть тронутые сединой.

Адель протянула ему руку:

— Вы так добры, месье де Монтень, что позаботились обо мне. Отец вспоминал о вас перед смертью. Я чувствую себя так, словно приехала к себе домой.

Салли и Баррет играли на фортепиано в четыре руки, а Люсьен тем временем распаковывал подарки, привезенные семье. Салли уже надела золотой браслет с маленькой миниатюрой Версаля. Тетя Дульсина, примеряя перед зеркалом новую шапочку, тихо шептала, что не нужно было так беспокоиться. Поль, посмотрев на нее, понял, что она надела шляпку задом наперед.

Привозить подарки из путешествий было одной из традиций семьи. И чем более далеким было путешествие, тем дороже были привозимые подарки.

Эмилии было позволено позднее лечь спать, чтобы получить свои подарки. На полу рядом с ней сидела маленькая Мимси. Она, широко раскрыв глаза, с восхищением смотрела на Люсьена, зная, что у него наверняка найдется что-нибудь и для нее.

Люсьен извлек из чемодана куклу, ростом в восемнадцать дюймов, со светлыми кудряшками волос и нежным выражением лица. Эмилия схватила куклу, подбежала к Люсьену и расцеловала его.

— Ее зовут мадам Жозет, — объявила она.

— Почему не мадемуазель? — спросил Люсьен.

— Потому что только замужние дамы носят такие бархатные платья. Но ее муж сейчас в море, — ответила Эмилия и затем добавила, — а как же Мимси?

Люсьен просто не мог забыть о Мимси. Он достал сверток и протянул его девочке:

— Я думаю, что твоя бабушка не будет сердиться на меня. Эмилия писала мне о том, что именно тебе хотелось бы получить.

Мимси развернула пакет и задохнулась от радости: «Книги!»

Мама Рэйчел издала тяжелый вздох. Она очень не одобряла это увлечение внучки. Мимси читала все подряд, и больше ее ничего не интересовало. Мама Рэйчел не могла сердиться на Люсьена, тем более потому, что в руках она держала нарядную юбку — подарок из Франции.

— А сейчас, — обратилась она к девочкам, — вы забираете вашу мадам Жозет, книжки и идете наверх спать. И никакого чтения, Мимси, пока мисс Эмилия не умоется, расчешется и ляжет в постель.

— Да, Мама Рэйчел.

— Эта маленькая штучка, — сказала Холлис, — вряд ли будет чьей-нибудь горничной. У нее голова уже забита разными сказками.

— Я не знал, что привезти тебе, Фелисия, — обратился Люсьен к сестре, — но думаю, что ты уже слишком взрослая, чтобы играть в куклы. Поэтому вот эти две коробочки — тебе и Холлис. И он протянул обеим завернутые в серебряную бумагу шкатулочки. Потом достал третью и дал ее Адели:

— С приездом.

Адель с улыбкой приняла подарок, подумав, что это плохой знак: ведь он подарил ей то же самое, что и сестрам, ничем, таким образом, не выделив ее.

В коробочках были бусы, сделанные из хрустального мелкого бисера: зеленые — у Холлис, голубые — у Фелисии. Бусы Адели были черными, видимо к ее траурному наряду. Она тут же примерила их.

— Вам очень идет, — заметила Холлис. Она внимательно наблюдала за Аделью и явно думала о том, что в доме с возвращением Фелисии и приездом Адели появились соперницы.

Люсьен вручил последний пакет Дэнису и прошептал ему на ухо:

— Занимай сегодня место в первом ряду. Будет интересно: кошачья драка.

— Не торопись, — ответил Дэнис, разворачивая подарок. В пакете был золотой портсигар.

— Спасибо, Люсьен.

— Мелочи. Ты ведь мой брат.

Салли и Баррет закончили мелодию и принялись рассматривать подарки вместе со всеми. Поднялся обычный семейный шум. Адель воспользовалась этой маленькой заминкой и ухватила с серебряного подноса пирожное и стакан лимонада. Она чувствовала, что здесь, в этой гостиной с высокими потолками, когда вся семья была в сборе, обстановка несколько разрядилась. Де Монтени воспринимали окружающую их роскошь как само собой разумеющееся, по праву и по рождению. Для Адели это было в новинку, и она заметила, как нервно дрожат ее пальцы.

Поль размышлял о том, что дочка Жюля Скаррона оказалась вполне милой. Сейчас она, конечно, немного растеряна и чувствует себя одиноко, но со временем с ней все будет в порядке. Нужно подумать о небольшой сумме денег в качестве приданого, когда Салли найдет ей супруга.

Мужчины стояли на террасе, решая, идти ли спать, или же еще выпить. Дамы уже удалились в свои комнаты.

Поль заявил:

— Я, пожалуй, проедусь верхом до «Алуетт» и переговорю с Превестом насчет наших дел. Тогда завтра мы сможем весь день провести вместе.

Поль обнял Люсьена за плечи и прижал его к себе:

— Рад тебя снова видеть, сынок.

— Утром прогуляемся верхом? Как Файрфлай, в форме?

— Еще в какой! На прошлой неделе сбросил Уилла.

Файрфлай был гнедым жеребцом, подаренным Люсьену на двадцатилетие. Он был самой быстрой лошадью в «Прекрасной Марии» и у него был превосходный характер.

Люсьен довольно улыбнулся.

— Ну, что ж, одевай свои старые бриджи, — сказал Поль, — проедемся к болотам.

Баррет, наблюдая за их разговором, подумал, что они очень походят друг на друга. И все же, если бы он был отцом Люсьена и Дэниса, он оставил бы поместье Дэнису.

Поль попрощался со всеми и вышел. Братья вместе с Барретом отправились на веранду выпить еще виски и поговорить. Рассевшись в креслах на веранде правого флигеля, они неторопливо потягивали виски. Люсьен и Дэнис жили во флигеле, а Баррет — в основном доме, в комнате для гостей.

Поль и Салли, казалось, были очень рады, что Баррет Форбс гостил у них. Ему необходимо было время от времени уезжать из дому, чтобы отдохнуть от своей сестры Алисы.

В конюшне сонный грум поднялся с постели и вопросительно посмотрел на Поля.

— Мне нужен Моллас. Ложись спать, я оседлаю его сам.

— Да, сэр.

Довольный грум снова улегся спать. Ему было известно, что хозяин любит самостоятельно седлать лошадей и знает в этом толк. Грум очень гордился своей работой, ведь у него в подчинении было три помощника.

— Буду очень рад приготовить завтра Файрфлая для мистера Люсьена, — сказал он и нежно потрепал холку лошади.

Поль вскочил на Молласа и пришпорил его. Ночь была лунная, ветви деревьев светились серебристым светом. Было довольно тепло, воздух пропитался влагой и был насыщен ароматом цветов и листьев.

Поль погнал Молласа галопом. Въезжая в ворота поместья «Алуетт», он увидел, что на террасе господского дома горит свет и Роман Превест сидит на стуле ссутулившись, подперев голову руками.