Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Леди, не хотите ли разместиться на палубе? День обещает быть очень неплохим.

— Спасибо, Сэм, — ответила Салли.

Лоцман проводил и усадил дам на палубе, укрыл их пледами и, усмехаясь, спросил Маму Рэйчел:

— Хотите пойти вместе со мной на мостик? Я покажу вам чудные пейзажи.

— Начинается! Опять он со своими пейзажами!

Салли рассмеялась:

— Иди, иди, Мама Рэйчел, полюбуйся на открывающийся вид.

Мама Рэйчел напустила на себя невероятно напыщенный вид и удалилась под руку с Сэмом.

— Этот черномазый пытается женить на себе Маму Рэйчел, сколько я себя помню, — сказал Дэнис, — как вы думаете, удастся ли ему наконец это сделать?

— Тише, пожалуйста, — ответил Салли, — ты ее смущаешь. И вообще пойди поговори с Фелисией, Дэнис.

— О’кей. Но, пожалуй, я помогу Сэму ухаживать за Мамой Рэйчел.

— Очень умно, — сухо заметила Салли.

Посмотрев на Дэниса она поняла, что он пребывает в довольно игривом настроении, не подходящем для бесед с Фелисией, поэтому Салли решила начать разговор сама.

— Ну, так что, девочка моя?

— Мама, прости же меня!

— Что это на тебя нашло?

Фелисия со слезами на глазах пересказала всю историю с Джо Спеллингом.

— Я думала, что он джентльмен!

— Да, он вполне мог оказаться джентльменом, — произнесла Салли с отвращением. — Ты должна понять, что джентльмены — я говорю сейчас о мужчинах нашего круга — могут обращаться с разными женщинами по-разному. И если ты даешь повод думать, что ты не настоящая леди, то как бы уничтожаешь защитный слой между вами.

— Ты хочешь сказать, что если я сбежала, чтобы встретиться с ним, то он подумал…

— Да, конечно, он подумал. Но разве порядочные девушки прыгают через стену?

Фелисия покачала головой.

— Мама, я теперь пропащий человек?

— Ну конечно же, нет, дорогая. — Салли обняла Фелисию.

— Твой знакомый мистер Перье подоспел как раз вовремя. И могу поспорить, что сестры никому ничего не скажут.

Фелисия негодующе посмотрела на мать.

— Ты хочешь сказать, что, если даже тебя просто поймали, это уже считается?

— Да, так уж повелось. Может быть, это и несправедливо, но я думаю, тебе не стоит расстраиваться.

Салли все еще не была уверена, что Фелисия в полной мере осознает, что с ней хотели сделать.

— Ну, тогда… А мы должны рассказать об этом папе?

— Нет, дорогая, не стоит.

«Поль, вероятнее всего, не обладает таким же миролюбивым характером, как Огюстин Перье, и, пожалуй, может найти и убить этого типа Спеллинга, — размышляла Салли. — Или, чего доброго, заставить его жениться на Фелисии, а это, разумеется, еще хуже».

— Я скажу Дэнису, чтобы он тоже помалкивал. Но ты должна мне пообещать кое-что.

— Да, мама.

— Никогда, слышишь, никогда больше не поступай так.

— Нет, нет, никогда! Мама, прости! Я… мне так стыдно, что я оказалась такой дурой!

— Все мы иногда делаем глупости.

Салли обняла дочь еще раз.

— Хорошо, если ты будешь вести себя прилично, все будет в порядке. И я ничего не скажу папе.

— А можно мне после этого ходить на балы?

— Ну, если ты будешь выходить в свет, тебе придется посещать балы, ведь так? И иметь много новых красивых платьев, и джентльмены будут подходить к тебе и восхищаться. И ты убедишься, что достойна гораздо лучшего, нежели Джо Спеллинг.

— В основном дело не в нем, мама, а в марионетках.

— Я так и думала. Но будь готова к тому, что молодые люди станут преследовать тебя, потому что им, без сомнения, этого захочется.

Фелисия несмело улыбнулась. В доме до замужества Холлис было всегда полно молодых интересных мужчин, и во время выездов на балы или во французскую оперу в Новом Орлеане, мужчины постоянно окружали Холлис, и она даже послужила причиной двух дуэлей. А в этом году Холлис уже вдова, к тому же в полутраурном наряде, поэтому молодые люди не станут увиваться за девушкой. Ведь Фелисии семнадцать лет, и она ничуть не хуже сестры.

Думая о том, что она сможет собрать вокруг себя общество, более блестящее, чем это удалось сделать Холлис, Фелисия довольно улыбнулась. У нее в голове промелькнула мысль о том, что сестру это будет очень раздражать.

V. АДЕЛЬ

— Баррет!

Салли бросилась в объятия светловолосому мужчине, который поднялся ей навстречу из огромного кресла, стоящего на террасе.

Баррет Форбс был невысокого роста плотного телосложения мужчина, с песочного цвета волосами и бородой, обрамлявшей его добродушное приятное лицо.

Форбс немного отступил назад, полюбовался Салли и от души расцеловал ее.

— Ты совсем не изменилась, Салли! Клянусь тебе в этом.

Салли слегка толкнула его кулаком в живот, намекая на его полноту, и ответила:

— И ты тоже не изменился.

— Но ведь я не потолстел, — тут же заявил Баррет, — я просто плотный мужчина!

— Салли, ты была не права, — сказал Поль, поднимаясь со стула. Он подошел к жене и поцеловал ее в щеку.

— Как ты, дорогая? — спросил Поль, с удивлением глядя на Фелисию, которая пряталась за Дэнисом, не решаясь войти в комнату.

— Все в порядке, спасибо, — ответила Салли, — а вот Баррет думает, что я права. Мы с ним знакомы с четырех лет, и он прекрасно знает, что я считаю его красавчиком. Не важно, насколько толстым он может быть, он всегда останется красавчиком.

Салли уселась на стул между мужчинами, которые присели на кресла.

— Мама Рэйчел, скажи Тестуту, пусть поищет нам что-нибудь выпить, только не виски.

— Скажи Тестуту, что я буду пить виски, — заявил Дэнис. Он протянул руку Баррету.

— Рад снова вас видеть. А мы думали, что вы приедете в конце следующей недели.

— Дело в том, что человек, с которым я должен был увидеться, оказался настолько глуп, что женился и уехал проводить медовый месяц, — ответил Баррет, — поэтому я предполагаю, что мне придется болтаться здесь до тех пор, пока он не вернется обратно в город.

— Ну и замечательно, мы очень тебе рады, — сказала Салли, — Баррет, ведь ты помнишь Фелисию?

Фелисия улыбнулась, но, спохватившись, быстро опустила голову и потупила взор.

Баррет с восхищением посмотрел на нее.

— Разумеется, помню. Она очень похожа на тебя, Салли, прямо копия.

— Баррет, ты дурачок, — вздохнула Салли, — хотелось бы мне сейчас поменяться с ней возрастом! Беру свои слова относительно твоего толстого живота назад.

Она махнула рукой Фелисии:

— Иди сними шляпку, дорогая, и возвращайся. Сейчас принесут лимонад.

Фелисия кивнула, чмокнула отца в щеку и побежала через террасу в дом.

Поль задумчиво посмотрел ей вслед, а затем наклонился к Салли:

— А что, собственно, Фелисия делает дома?

— Ах, Поль, я ведь видела своими глазами, как ей было там скучно, и я не могла винить ее за это. Нельзя же заставлять девочку досиживать три месяца в таком тоскливом месте, где она провела уже четыре года.