Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

тени, струящиеся из его рук. Челюсть сжата. В глазах напряжение от того, что он не выговаривает. Он похож на высеченного из тени бога, серые глаза, как грозовое небо. Магия вьётся вокруг него, как дыхание.

И всё же он смотрит на эти завитки тьмы с отвращением. Будто совсем не видит того, что вижу я.

Связь натягивается, неровная, будто отзываясь на ту ненависть к себе, которую чувствует Тэйн. Я тянусь и беру его руки в свои, крепко обхватывая пальцами. Тени исчезают, обрываются, как дыхание. Глаза Тэйна обращаются к моим, поражённые. Я держу его взгляд. Яростно. Непоколебимо.

И через связь я выталкиваю вперёд истину.

Ты хороший.

Ты — свет.

Не та тьма, которой он боится, и не проклятие, живущее внутри него.

Не знаю, чувствует ли он то, что я пытаюсь донести, но всё равно посылаю это. И что-то сдвигается.

Связь между нами смягчается и выравнивается. Я вижу это и в его глазах. Жёсткость отступает, и золотистые искры — те самые, что вспыхивают ярче всего, когда он позволяет себе чувствовать, — снова вспыхивают. Его руки на миг сильнее сжимают мои, цепляясь.

Потом он выдыхает, низко, хрипло, и отстраняется. Проводит обеими руками по волосам в беспокойном жесте и тяжело откидывается на спинку кресла.

— Я могу владеть, — говорит он, голос оголён до основания, — его взгляд скользит к тому месту, где только что были тени. — Но я видел, чем владеют командиры теневых войск. И это… — Тэйн качает головой, — это не то же самое.

Он указывает в сторону Валена, лишь на миг отводя от меня глаза.

— Ты тоже видел. Что ты об этом думаешь, Вален?

Вален медленно подаётся вперёд, опираясь локтями на колени, пальцы свободно сцеплены. Его серебристо-голубые глаза чуть сужаются. Он изучает Тэйна, как головоломку, которую только начинает разбирать. Некоторое время он молчит.

Потом, наконец, его голос звучит. Осторожный.

— Это не то, чего я ожидал, — признаёт Вален. — Теневые Силы… их магия жестока. Искажается. Хаотичная. Развращает всё, к чему прикасается.

Он чуть шевелится, задумчивый.

— Но то, что я только что увидел… не было жестоким. Не лезло внутрь. Оно не ощущалось холодным, — его взгляд на миг скользит ко мне, будто он точно знает, что я тоже это почувствовала. — Оно было… управляемым. Осмысленным.

Вален выдыхает, рассеянно постукивая пальцем по запястью — жест, который я уже десятки раз видела за ним, когда он глубоко погружается в мысли.

— Это не значит, что проклятие нереально, — осторожно продолжает он. — Но это может означать, что мы совсем неправильно его понимали. Или, возможно… всё, чему нас учили о Стихии Тени, было ложью.

Его глаза снова находят Тэйна.

— Это не безумие, Тэйн. Пока нет.

В его голосе теперь звучит ещё кое-что. То, чего я не ожидала.

Надежда.

Но я слышу и другой край в его словах, потому что «пока нет» не значит «никогда».

Вален наклоняет голову набок, разглядывая Тэйна с той самой тихой, препарирующей сосредоточенностью.

— Что ты чувствуешь в теле, когда используешь её?

Тэйн пожимает плечами — внешне небрежно, но губы трогает лёгкая морщинка, будто он и сам ещё пытается в этом разобраться.

— Она даётся так же легко, как огонь, — говорит он после паузы. — Но… более гладко. Тише.

Он бросает на меня взгляд, почти виноватый:

— Если это вообще можно так назвать.

Можно.

Я киваю — потому что понимаю это на уровне души. Я тоже могу владеть огнём. И огонь никогда не бывает тихим. Он громкий. Дикий. Как крик, вырывающийся из самого нутра — сырой и пожирающий. Он не причиняет мне боли, когда я им владею. Но я чувствую, на что он способен в тот миг, когда он покидает моё тело, — ту самую необузданную разрушительную силу, без жалости вырывающуюся в мир.

Но тень, та, что коснулась меня, была совсем другой. Не отсутствием силы. А силой без разрушения.

Внезапно мой желудок снова подаёт голос, на этот раз громче, заполняя тихую комнату звуком, который невозможно перепутать ни с чем.

— Простите, — я прижимаю к животу ладонь, поморщившись.

Тэйн вздрагивает, затем смеётся:

— О боги! Я лишил тебя ужина!

Он проводит рукой по волосам, выглядя искренне потрясённым собой.

— Прости, Амара. Вален. Я так увлёкся всем этим, что даже не понял, как стало поздно. Подождите. Я принесу еды.

Он поднимается, двигаясь быстро. Проходя мимо меня, он тянется — почти не осознавая этого — и кладёт ладонь мне на плечо. Короткое касание. Надёжное. Тёплое. Будто ему нужен любой повод, чтобы снова заземлиться во мне.

Потом он пересекает комнату несколькими широкими шагами, распахивает дверь и уходит.

Я поворачиваюсь обратно и обнаруживаю, что Вален уже смотрит на меня. Его взгляд задерживается на мне ещё на миг. Затем, голосом достаточно тихим, чтобы едва тронуть тяжёлую тишину комнаты, он говорит:

— Ты тоже это чувствуешь, правда?

Я моргаю, ошеломлённая прямотой вопроса. Но делать вид, будто не понимаю, не пытаюсь. Потому что понимаю. Не только магию. Не только связь.

Тэйна.

Руки Валена свободно сложены перед ним, серебристо-голубые глаза спокойны, добры.

— Вас связывает не только сила, — негромко говорит он. — Вас связывает выбор.

Он чуть откидывается назад, давая мне пространство дышать, думать.

— Силу можно дать. Можно отнять. С ней можно родиться. Её можно навязать, даже исказить. Но выбор? — он встречается со мной взглядом, ровным и уверенным. — Это другое. Это твоё. Всегда.

Вален позволяет тишине протянуться ещё на удар сердца, затем добавляет, ещё мягче:

— И выбор… выбор сильнее любого проклятия. Даже его.

Я дёргаюсь. Совсем чуть-чуть. Но он это замечает.

— Ты думаешь, что вас связала судьба. Что пророчество, связь, сила — ты ничего из этого не просила, — его голос остаётся мягким, но под ним ощущается тяжесть. — Но причина, по которой это имеет значение… причина, по которой это реально… в том, что ты остаёшься. Что он остаётся. В том, что вы продолжаете выбирать друг друга. Снова и снова.

Его слова падают, как тихие истины, заполняя пространство между нами.

— Эта связь могла начаться с магии. Но то, что её поддерживает, то, что делает её священной, — человеческое. Это ты. Вы оба.

Он говорит это, как истину.

Горло перехватывает. И прежде, чем я успеваю осмыслить сказанное, вопрос слетает с моих губ:

— Ты правда в это веришь, Вален?

Мой голос дрожит. Потому что какая-то тихая, отчаянная часть меня нуждается в том, чтобы ответ был «да».

Вален отвечает не сразу. Он всматривается в меня, и в его лице появляется что-то почти