Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

со мной тяжесть проклятия в своей крови. Когда я держала его.

Но страх всё равно поднимается в горле. Жаркий. Тяжёлый.

Что, если они посмотрят и не увидят спасительницу?

Что, если увидят ошибку?

Что, если я подведу их?

Что, если подведу его?

Я с трудом сглатываю, загоняя мысли обратно. Потому что сейчас дело не в моём страхе. Речь о Тэйне. О том, чтобы защитить его. Найти правду, прежде чем станет слишком поздно.

И если цена за это — выйти в свет… я заплачу её.

Даже если меня трясёт от ужаса. Даже если мне придётся отложить в сторону все части себя, которые всё ещё жаждут спрятаться.

Нуждаясь в чём-то, что укрепит нервы, я тянусь к стакану на столе. Поднимаю его, янтарная жидкость ловит последний косой луч уходящего света, и допиваю виски одним глотком. Оно обжигает горло. Без пощады.

Но это возвращает мысли в настоящий момент, удерживает меня.

Я ставлю стакан обратно с твёрдым звоном.

Тэйн делает лёгкий жест запястьем, и свечи в канделябрах по комнате вспыхивают. Мягкие язычки пламени поднимаются разом, их свет бросает длинные, беспокойные тени по каменным стенам.

Тени шевелятся, давят на грудь, как ладонь. Заставляют думать о Тэйне и о том, что теперь течет в его крови.

И с этой мыслью лавина вопросов, которую я сдерживала, прорывается.

Я мягко провожу рукой по его спине, сигнал, что мне нужно встать.

Он ослабляет хватку на моей ноге. Его глаза вглядываются в мои, задавая беззвучный вопрос: останешься?

Я сжимаю его руку коротко, успокаивающе. Потом соскальзываю с его колен и возвращаюсь в своё кресло. Наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на колени, сердце грохочет о рёбра.

Мне нужно смотреть на него прямо. Мне нужно спросить.

Я чувствую взгляд Валена, пока смотрю на Тэйна. Он молча наблюдает. Но я вижу это в его лице — настороженность, усталость. Всё это прорезано в линиях его черт, в тяжёлом наклоне плеч. Он выжат всем, чем делился сегодня.

Боги, мы все выжаты.

Тяжесть всего — его мать, проклятие, связь, драконы — висит в воздухе, как дым.

Каждый инстинкт во мне кричит дать ему время, позволить ему перевести дух, отдохнуть. Но есть вещи, которые мне нужно знать. Особенно теперь, когда похоже, что мы уезжаем в столицу.

Я выравниваю дыхание.

— Тэйн… кто именно знает о проклятии? Твои братья знают?

Он понимает, о ком я. Гаррик. Яррик. Риан. Люди, с которыми он рос, тренировался, стоял плечом к плечу в бою, проливал кровь, командовал, доверял. Те, кто отдали ему свою верность и приняли его советы взамен. Поэтому они больше, чем просто друзья — они братья во всём, что важно.

Если они не знают, если он скрывал это от них, тогда я понимаю, насколько одинок он был на самом деле.

Взгляд Тэйна падает на пол. Он медленно выдыхает, звук шероховатый, надорванный. Потом поднимает глаза на меня.

— Нет, — тихо говорит он. — Они не знают.

Всего несколько слов. Но они падают, как камень в неподвижную воду, расходясь кругами глубже, чем тишина, которая следует за ними.

Связь бьётся один раз, плотным ударом изнутри по рёбрам. Взгляд Тэйна тут же цепляется за мой, он тоже это почувствовал.

Грудь стягивает, но я не позволяю этому отразиться на лице.

— То есть они не знают настоящей причины смерти твоей матери?

Вопрос зависает в воздухе, тяжёлый от скорби и молчания мальчика, на которого навесили слишком многое.

Тэйн не дёргается.

— Нет, — голос у него тихий. Но под ним что-то начинает расползаться по швам. — Они верят в то же, во что и все остальные. Что она умерла от болезни.

Его взгляд уходит мимо меня. Становится далёким. Утянутым куда-то прочь.

— Они не видели её в последний год жизни. Не могли. Мой отец держал это в секрете… прятал её.

На его челюсти дёргается мышца.

— Они никогда не видели, как она угасает. Никогда не видели, что проклятие сделало с её разумом.

Связь между нами гудит, низко и ровно. Тяжёлая от всего несказанного. И я чувствую это. Как долго он нёс всё это один.

Я бросаю взгляд на Валена. Но его глаза обращены не ко мне. Они прикованы к Тэйну — острые, устойчивые, оценивающие. Отслеживают каждый отблеск эмоции, каждое едва заметное изменение в том, как Тэйн держится. Каждый вдох. Каждую паузу. Читает его так, как может только тот, кто знает его много лет.

Краем глаза я снова замечаю тени, шевелящиеся по каменным стенам, оживающие в дрожащем свете свечей. Двигаются. Дышат. Тихое напоминание обо всём, что он носит в себе.

Сердце грохочет у меня в ушах. Всё же я спрашиваю, голос мягкий, но ровный:

— Ты можешь владеть Стихией Тени? Призывать её? Или она просто появляется сама?

Вопрос зависает между нами, тяжёлый, возможно, сильнее всех, что я задавала до этого. Выражение лица Тэйна меняется, едва, но заметно. Его брови чуть сходятся, между ними прорезается слабая складка. Один уголок губ опускается.

Почти печаль… смирение.

Он опускает взгляд на свои руки, всё ещё лежащие у него на коленях. Медленно поворачивает их ладонями вверх.

Миг ничего не происходит. Потом из-под его пальцев начинают подниматься тени. Они разворачиваются из кончиков его рук медленными завитками, словно ленты. Дым и шёлк, и нечто ещё более тёмное. Беззвучные. Неземные. Движутся, как дыхание. Призванные одной лишь мыслью.

Я смотрю, молча. Потрясённая.

Это красиво.

Но она не должно быть такой.

О Стихии Тени я знала только по текстам, которыми делился со мной Вален. Всегда представляла её холодной. Тяжёлой. Как масло на воде. Или лёд на коже.

Но это… это парит. Вьётся и кружится, невесомое и неторопливое. Один завиток тянется ко мне. Касается моей щеки. Но вместо холода я чувствую тепло. Мягкое. Ровное. Как если бы лежать под звёздами в летнюю ночь. Нежное. Безопасное.

И я… в растерянности.

Потому что всё это совсем не похоже на то, чему меня учили. В историях говорилось, что теневая магия — это яд. Порча. Ползущая хворь, которая искажает и разрушает всё, к чему прикасается.

Но то, что обвивает меня сейчас, — мягкое. Нежное. Живое.

Вместо того чтобы испугаться и отпрянуть, я ловлю себя на том, что тянусь ближе. И на миг, сидя здесь, в тишине при свете огня, с тенями Тэйна, скользящими мимо меня, как шёпот тайны, — я уже не знаю, чему верить.

Потом ощущаю резкий рывок по связи.

Стыд.

Я поднимаю взгляд. Тэйн смотрит на