Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Он приседает у крана, вмонтированного в каменную стену, поворачивает его, и вода начинает течь. Звук заполняет пространство между нами, как мягкая завеса. Он тянется под раковину, достаёт маленький флакон. Не говоря ни слова, выливает густую, бархатистую жидкость в воду. Почти сразу на поверхности начинают распускаться пузыри — мягкие, белые, накатывающиеся один на другой. Поднимается пар.

Я моргаю, на мгновение застывая, когда воздух наполняет запах лаванды и чего-то еле сладкого.

Военачальник готовит мне ванну.

Пенную ванну.

На секунду я не знаю, смеяться мне или плакать. Потому что почему-то этот маленький, странный, трогательный жест кажется самым смелым за весь сегодняшний вечер.

Он смотрит на меня. И впервые за эту ночь улыбается. Не той острой, хищной ухмылкой Военачальника. Не улыбкой, которую носит на стратегических советах или боевых разборах. Настоящей улыбкой. Мягкой.

Почти застенчивой.

Связь между нами откликается мягким касанием по коже, тёплым и ровным, будто пальцы, медленно перебирающие мои волосы.

И вдруг стесняюсь уже я.

Что, возможно, довольно глупо. Мы уже не раз видели друг друга нагими. Но сейчас… сейчас всё иначе. Сейчас дело не только в сексе. Не только во влечении.

Речь обо всём остальном. О правде. О страхах. О сломанных частях нас самих, которые мы позволяем другому увидеть.

И всё же — мы здесь. Всё ещё хотим. Всё ещё выбираем.

Я снова улыбаюсь, чуть неуверенно, прижимая к груди одежду, которую он мне дал. Поднимаю руку и заправляю выбившуюся прядь за ухо — нервная привычка, от которой я никак не могу избавиться.

Тэйн смотрит на меня. Не с тем голодом во взгляде, который я видела у лагуны, а с чем-то тише. Мягче. Почти… с благоговением. Связь между нами снова гудит, тёплым, уверенным толчком, обвиваясь вокруг рёбер, как второе сердце.

Прежде чем я успеваю двинуться, Тэйн протягивает руку. Его пальцы легко касаются моей щеки, убирая выбившуюся прядь с другого уха. Прикосновение невесомое, осторожное.

Я замираю под его рукой.

Он втягивает воздух, и когда говорит, голос у него низкий, хриплый:

— Можно я… — он сглатывает. — Можно я приму ванну вместе с тобой?

Вопрос висит между нами таким открытым, таким обнажённым, что у меня почти подкашиваются колени. Тэйн чуть шевелится, будто готовится к тому, что я отступлю.

— Ничего не требую, — быстро добавляет он. — Даже не уверен, что смогу после всего, что было сегодня, — ещё один вдох. — Я просто хочу быть рядом с тобой.

Связь между нами гудит ноющей нотой, полной всего, что он не может произнести вслух. Я не колеблюсь. Подхожу ближе и беру его за руку. Его пальцы смыкаются вокруг моих сразу, словно он наконец отпускает задержанное дыхание.

Я поднимаю глаза и легко киваю.

«Да».

«Да» — его близости.

«Да» — его нужде.

«Да» — этому хрупкому, бесценному нашему, которое мы выстраиваем на обломках. И благодаря им.

Он опускает лоб к моему, закрывая глаза, глубоко вдыхая меня. Словно мой запах, моё присутствие — единственное, что удерживает его в этом моменте.

Я тоже закрываю глаза, прижимаясь лбом к его. Несколько ударов сердца мы просто дышим. Потом, почти по безмолвной договорённости, одновременно поворачиваемся друг к другу спиной и начинаем раздеваться.

Это ощущается странно.

Этот мужчина… тот, кто заставлял меня стонать одним лишь прикосновением губ к моей груди, кто знает линии моего тела с той же уверенностью, с какой держит меч. И я… женщина, которая однажды соблазнила его, пока он был наполовину во сне, дерзкая и игривая, с моими губами на его члене.

И вдруг мы… застенчивы. Как юные любовники, впервые открывающие друг друга. Это почти смешит — этот странный, осторожный танец, в который мы ввязываемся.

Не говоря ни слова, мы одновременно скользим в воду. Тепло обнимает меня сразу, снимая спазм в мышцах, вытягивая из груди тихий, довольный выдох.

Тэйн тянется вперёд и перекрывает кран. Рёв воды мгновенно обрывается и вместе с ним на комнату обрушивается тишина. Она сжимает нас со всех сторон — густая, тяжёлая, наполненная ожиданием.

Связь между нами гудит — ровная, неразрушимо реальная.

Ванна занимает почти всю купальню, едва достаточно большая для двоих. Мои ноги вытянуты под водой, бок ступни задевает его верхнюю часть бедра.

Сидящий напротив меня в ванне, Тэйн вынужден чуть согнуть ноги, колени выглядывают над поверхностью. Вода собирается на его коже каплями и медленно скользит вниз сияющими дорожками.

Мы просто сидим. Дышим. Слушаем мягкое плескание воды о края. Позволяем теплу воды просочиться в кости. Позволяем тишине говорить то, что не под силу словам. Потом, не задумываясь, я тянусь под водой и легко кладу ладонь ему на голень. Связь откликается мягко, ровно, обволакивая нас, как вторая кожа.

И Тэйн не отстраняется. Он лишь закрывает глаза и медленно выдыхает, словно тяжесть дня, наконец, начинает сходить с его плеч. Первой чувствую лёгкое касание. Его рука обхватывает мою лодыжку под водой. Я бросаю на него взгляд.

Глаза Тэйна всё ещё закрыты, голова откинута назад к стенке ванны. Свет свечей рисует мягкие тени на его лице. Он выглядит… спокойным. Моложе, будто ненагруженным, пусть всего на миг.

И потом, голосом таким тихим, что я едва его слышу, он шепчет:

— Этого достаточно.

Связь между нами мягко пульсирует, сжимаясь вокруг моего сердца, как рука, дающая обещание.

Спустя какое-то время, когда вода остывает и тишина окончательно окутывает нас, мы наконец шевелимся. Медленно, в почти согласованном ритме выбираемся из ванны, осторожно, не нарушая хрупкого покоя. Мы вытираемся. Я переодеваюсь в одежду для сна, которую дал мне Тэйн. Его мягкая рубашка свободно висит на мне, доходя чуть выше колен. Ткань пахнет им, и от этого в груди ноет ещё сильнее.

Тэйн — босой, только в свободных шнурованных штанах и больше ни в чём — уже откидывает покрывало, когда я выхожу в основную комнату.

Низкий огонь в канделябрах скользит по рельефу его тела, окутывая его мягким золотом и тенью. Сильный. Устойчивый. Но… такой открытый, каким я ещё никогда его не видела. Сегодня он не Военачальник. Не Повелитель Огня.

Просто Тэйн. Просто мой.

Он поднимает на меня взгляд, его дымчато-серые глаза мягкие в полумраке, и даже сейчас в них зреет вопрос. Я не колеблюсь. Пересекаю комнату и скольжу в кровать рядом с ним. Матрас прогибается подо мной, и запах чистого белья и Тэйна заполняет маленькое пространство между нами. Я устраиваюсь под покрывалом, поворачиваясь к нему. Тэйн тут