Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Я похолодела: они вполне могут обыскать меня! Вон как внимательно они отнеслись к моим вещам. Ну вот что, я буду протестовать, если они вздумают обыскать меня, подумала я. Да как они смеют!

Кстати, а где, интересно знать, мне его спрятать? Пальто осталось в приемной, а карманов у меня больше нет. В отчаянии я задрала джемпер и засунула пузырек за бюстгальтер, между грудями. Но это оказалось больно, ведь вся грудь у меня была в синяках и ссадинах, и я вытащила пузырек. Потом я попыталась спрятать его в одной из чашечек бюстгальтера, но тогда его очертания становились отчетливо видны под моим облегающим джемпером из ангоры («моим» – это так, фигура речи. Вообще-то, это был джемпер Анны), и мне снова пришлось его вынуть.

Ничего другого не оставалось. Мне было больше некуда его положить, и я засунула его в трусы. Стекло неприятно холодило кожу. Я чувствовала себя ужасно глупо, но, сделав пару шагов, ощутила, что пузырек на месте. Ура!

Я чувствовала себя почти хорошо, пока не решила посмотреть на себя со стороны. То, что я увидела, мне совсем не понравилось. Как же я докатилась до этого? Ведь я живу в Нью-Йорке, я молода, независима, ослепительна, удачлива! Ведь мне вовсе не двадцать семь, и я не безработная, меня не принимают за наркоманку, и я не в психушке у черта на куличках, в туалете, с пузырьком из-под валиума в трусах?

8

«Бедняги, – сочувственно подумала я, глядя на алкоголиков и наркоманов, поедавших свой ланч за длинным деревянным столом. – Бедные, бедные уроды!» Теперь я была одной из них.

Мне сделали анализ крови, трусы не обыскивали, сумку и чемодан обыскали, но не обнаружили ничего недозволенного, папа и Хелен ушли, весьма сдержанно попрощавшись («Ради бога, веди себя хорошо. Я приеду в воскресенье, через неделю», – сказал папа. «Пока, псих, присмотри тут кого-нибудь приличного для меня», – сказала Хелен).

Увидев, как папина машина трогается со стоянки, я поздравила себя с тем, что сохраняю полное спокойствие и даже не подумала о наркотике. Да, наркоманка, нечего сказать! Доктор Биллингс прервал мое наблюдение за родственниками, сообщив, что другие «клиенты», как он назвал их, уже собрались на ланч. Сообщая мне все это, он не видел, как Хелен через заднее стекло строила рожи, копируя его.

– Идите поешьте, – предложил мне доктор, – а потом я покажу вам вашу комнату.

Я почувствовала легкое волнение, ожидая увидеть за ланчем каких-нибудь звезд. Хоть Хелен и утверждала, что богатые и знаменитые питаются отдельно от обыкновенных людей, у меня в желудке как будто лягушка завозилась.

Разумеется, стоило посмотреть и на обычных алкоголиков и наркоманов, а также на отвратительных обжор, и на приверженцев азартных игр, и других клиентов. И я поспешила за доктором Биллингсом в столовую, где он представил меня остальным, сказав:

– Леди и джентльмены, позвольте представить вам Рейчел.

Ко мне повернулось множество лиц, все дружно сказали: «Привет». Окинув их взглядом, я не обнаружила никого, похожего на звезду. Жаль. Однако никто не напоминал и персонажей из фильма «Пролетая над гнездом кукушки». Тем более жаль.

Алкаши показались мне весьма дружелюбными. Они стали бурно сдвигаться за столом, чтобы дать мне место. Внимательно осмотрев помещение, я нашла его очень непрезентабельным. Впрочем, очень возможно, что дизайнер имел в виду нечто сияющее и роскошное, но все это было воплощено в жизнь в какой-то издевательской постмодернистской манере. И, разумеется, не обошлось без линолеума. Видимо, он опять в моде. Впрочем, коричневые «шашечки» на полу выглядели так, будто они здесь от сотворения мира.

Я окинула взглядом своих сотрапезников. Всего здесь было около двадцати «клиентов», из них человек пять – женщины. Толстяк справа от меня энергично отправлял пищу в рот. Может, он патологический обжора? Молодой толстяк слева от меня представился Дейви.

– Привет, Дейви, – с достоинством улыбнулась я. Не было никаких причин воротить нос. Конечно, надо держать дистанцию, но я буду неизменно вежлива и приятна в общении, решила я. В конце концов, их жизнь и так убога и полна унижений. Зачем мне еще больше портить ее?

– Почему вы здесь? – спросил он.

– Наркотики, – ответила я с коротким смешком, как бы приглашающим и его посмеяться: «Вы бы могли про меня такое подумать?»

– А еще? – с надеждой спросил Дейви.

– Больше ничего, – удивленно ответила я. Он разочарованно уставился в свою тарелку, в которой высились горы турнепса и картошки и красовались несколько отбивных.

– А вы почему? – решила спросить я из чистой вежливости.

– Азартные игры, – мрачно ответил он.

– Алкоголь, – сказал мужчина, сидящий рядом с ним, хотя его я не спрашивала.

– Алкоголь, – повторил следующий.

Я запустила какую-то цепочку. Я поняла: стоило спросить у кого-нибудь, с чем он сюда попал, и срабатывал принцип домино, то есть все считали своим долгом по очереди сообщить тебе свой диагноз.

– Алкоголь, – сказал следующий мужчина, которого я уже не могла видеть.

– Алкоголь, – сказал следующий.

– Алкоголь, – повторил следующий.

– Алкоголь, – раздался слабый голос с другого конца стола.

– Алкоголь, – обладатель этого голоса, кажется, сидел поближе.

– Алкоголь, – сказал человек, сидевший напротив меня.

– И наркотики, – добавил следующий, – не забудь, Винсент, выяснилось, что у тебя и с наркотиками проблема.

– Отлипни, ты, педофил, – злобно ответил тот, что сидел напротив меня. – Кто бы говорил, Фредерик, только не ты, эксгибиционист.

Никто из присутствовавших и бровью не повел. Совсем как у нас дома за обедом.

Интересно. Фредерик и в самом деле педофил и эксгибиционист? Но этого мне не суждено было узнать. Пока.

– Алкоголь, – продолжил перекличку следующий.

– Алкоголь.

– Алкоголь.

– Наркотики, – послышался женский голос.

Ага, наркотики! Я чуть шею не вывихнула, пытаясь хорошенько разглядеть женщину. Ей было около сорока. Может быть, домохозяйка, пристрастившаяся к транквилизаторам. На какую-то секунду у меня мелькнула мысль: ну вот, будет с кем словом перемолвиться.

– Наркотики, – сказал мужской голос.

Я посмотрела на его обладателя, и сердце мое забилось чаще. Он был молод. Он был единственный «клиент» моего возраста. И он был симпатичный. Или, может, показался мне симпатичным по сравнению с этой толпой лысых, толстых, безусловно непривлекательных – хотя, возможно, все они были очень милые люди – мужчин, собравшихся за этим столом.

– Наркотики, – раздался следующий мужской голос.

Но этот был одно сплошное недоразумение. Выпученные глаза и зачесанные назад волосы.