Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Именно в этот момент я окончательно поверила, что Бог есть.

– Береги себя, – сказал он мне, когда мы остановились у моего общежития.

– Ты тоже, – ответила я. Лучше мне умереть на месте, чем смотреть, как он уходит.

– Веди себя хорошо, – все еще медлил он.

– Ладно, если ты тоже будешь вести себя хорошо. Он подвинул руку на миллиметр в мою сторону – микроскопический рывок, и мы рванулись друг к другу, как ядра, выпущенные из пушек, и обнялись. Его живот прижался к моему, руки обхватили меня, я уткнулась лицом ему в шею. Я вдыхала его запах в последний раз. Я хотела бы, чтобы это никогда не кончалось. Потом я рванулась от него и, не оглядываясь, ринулась в подъезд. Там я чуть не сломала себе шею, налетев на Брэд, которая, прищурившись, наблюдала за всем, что происходило между мною и Люком. Я успела подумать, что теперь-то она уж точно не станет набиваться ко мне в подруги.

Я знала, что эта тоска пройдет, что я с ней справлюсь. Мне потребовалось порвать с ним, чтобы понять, как сильно я его люблю. Но я знала, что и это пройдет. «Я никогда больше не встречу такого, как он», – думала я, изнемогая от тоски. «Встречу, встречу! Операция „Гарри"!», – напоминала я себе.

Но невозможно было не думать о том, как все сложилось бы у нас с Люком, если бы большую часть нашего романа я была хотя бы вменяема. Или если бы мы с ним только что познакомились. Если бы у нас не было общего прошлого, мешающего нашему будущему. Но я слишком хорошо понимала, что размышлять об этом совершенно бесполезно, что нельзя изменить того, что уже случилось. Самое лучшее, что можно сделать, – смириться.

Пусть я не получила первого приза, но зато мне досталось несколько утешительных призов. Разве я не узнала о том, что когда-то он все-таки любил меня? Разве он не простил меня? Разве я не вела себя с ним как разумный, взрослый человек? Разве мы не расстались друзьями?

Эта печаль заживляла старую рану и одновременно причиняла новую боль. Я нашла в себе силы встретиться лицом к лицу с самым запутанным и трудным в моей жизни. Я взглянула в глаза своим самым ужасным недостаткам, и мне хватило духа извиниться перед Люком. Мне больше не нужно было испытывать чувство стыда всякий раз, как я думала о нем. Призрак был, наконец, изгнан. «Лучше бы изгнали меня!» – думала я, и в то же время, не могла не гордиться собой!

Я – Рейчел Уолш. Взрослая женщина. Телка, детка, заблудшая овечка, наркоманка.

Найденная овечка. Выжившая.

ЭПИЛОГ

Я как раз собиралась ложиться спать, когда услышала какой-то шум в холле. Это было через две недели после нашей встречи с Люком, и моя сердечная боль все еще не утихла. Это оказалось непросто – быть зрелым взрослым человеком. Но я находила в своих мучениях и искру утешения. Возможно, они сделают меня сильнее. Иногда мне даже верилось в это. Примерно две секунды в день. Все остальное время я ревела белугой и не верила, что это когда-нибудь пройдет. Я драила сортиры, накрывала столы и мела лестницы в «II Pensione», а слезы в это время свободно текли у меня по щекам. Это никого не раздражало и не удивляло. Итальянцы привыкли к бурному проявлению эмоций.

Когда я услышала голоса в холле, я как раз намеревалась вволю поплакать и тем самым избавить себя от тягостной обязанности стирать с лица макияж. Но здесь так редко хоть что-нибудь происходило, что я тут же бросилась посмотреть, в чем дело. Кажется, шум доносился с первого этажа. Я перегнулась через перила: там, в холле, Брэд сцепилась с каким-то неизвестным. Этот неизвестный, при внимательном рассмотрении, оказался Люком. Мое сердце почти остановилось.

– Мужчинам сюда нельзя! – орала Брэд. – Никаких мужчин!

– Я только хотел поговорить с Рейчел Уолш, – протестовал Люк. – Я никому не сделаю ничего плохого.

Я знала, я просто не сомневалась в том, что он не просто так пришел… Я слишком хорошо помнила наше расставание.

И тут Люк поднял голову и увидел меня.

– Рейчел! – воскликнул он, поймав мой взгляд, хоть это было и трудновато – угол зрения у него, благодаря Брэд, оказался довольно неудобным. – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – Брэд вдруг резко отпустила его, видимо, из-за отвращения к тому, что он только что сказал. Люк от неожиданности свалился на пол.

Я не могла поверить в то, что услышала, и все же поверила. В конце концов, ведь я же люблю его!

– Повтори, – дрожащим голосом сказала я, когда он поднялся на ноги.

– Я люблю тебя! – торжествующе объявил он, раскинув руки. – Ты замечательная, ты красивая, и я просто не могу выбросить тебя из головы!

– Я тоже люблю тебя, – услышала я свой голос.

– Мы все устроим, – пообещал он, глядя на меня снизу вверх. – Я вернусь домой, в Ирландию, найду там работу… У нас все было хорошо раньше, а теперь будет еще лучше.

Все девушки повыскакивали из своих комнат. Некоторые были уже в ночных рубашках.

– Неплохое предложение, Рейчел, – крикнула одна из них.

– Ешли она не жахочет, – заметила вечно жующая Ванда из Техаса, – будет ду-ура!

– Я люблю тебя, – повторил он снова, поднимаясь по лестнице.

Все заулюлюкали и захлопали в ладоши.

– Я тоже, – прошептала я, неподвижно, как парализованная, стоя в дверях своей комнаты и глядя, как он поднимается все выше и выше.

Вот он уже на лестничной площадке. Девушки ныряли в свои комнаты, когда он проходил мимо, чтобы потом опять высунуться и поглазеть на его удаляющуюся красивую задницу.

– Рейчел, – сказал он, наконец добравшись до меня. Не веря глазам своим, я увидела, как он опускается на одно колено. Зрители беснуются! Он берет меня за руку и спрашивает, глядя прямо мне в глаза: «Полагаю, о сексе не может быть и речи?»

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Никакого Клойстерса не существует. На свете очень много различных центров, где лечат от различных вредных пристрастий. Условия проживания, методы лечения, психотерапевтические приемы варьируются в зависимости от заведения. Иногда они жестче, чем в Клойстерсе, иногда мягче. Вообще-то, в некоторых центрах действительно есть джакузи!

Изучая вопрос, я выявила только одну общую для всех центров черту – все они рекомендуют прошедшим курс лечения посещать собрания Анонимных Наркоманов. Поэтому я сочла необходимым упомянуть о том, что Рейчел их посещает, сохранив однако в тайне то, как обычно проходят такие собрания.