Юки-онна, или Записки о ёкаях - Лафкадио Хирн

Тин-тин кобакама,

Ё мо фукэ соро,

Окицумарэ, химэ-гими!

Я тон-тон!

Что означает: «Мы – Тин-тин кобакама; час поздний, спи, благородная красавица!» Хоть это и вежливые слова, женщина поняла, что над ней насмехаются. Человечки корчили безобразные гримасы. Она стала их ловить, но они быстро скакали с места на место. Тогда она попыталась их прогнать, однако они не уходили, и смеялись над ней, и не умолкая распевали «Тин-тин кобакама». Тут она поняла, что это волшебные существа, и от испуга утратила дар речи. Они плясали вокруг нее до утра, а потом исчезли. Женщина никому не сказала о том, что случилось; она ведь была женой самурая и не хотела, чтобы кто-то знал, как она напугалась.

Человечки каждую ночь приходили и плясали. Они являлись всегда в один и тот же час, который в старину называли Часом Быка. От недостатка сна и от страха женщина расхворалась. Но человечки не оставляли ее в покое!

Вернувшись домой и найдя жену больной, муж сильно опечалился. Поначалу она отмалчивалась, боясь, что он над ней посмеется. Но муж так ласково ее уговаривал, что она все ему рассказала. Муж не стал смеяться – наоборот, он серьезно спросил:

– В котором часу они приходят?

Она ответила:

– Всегда в одно и то же время, в Час Быка.

– Ну что ж, – сказал муж, – сегодня я спрячусь и понаблюдаю. Ничего не бойся.

Вечером он спрятался в кладовке в спальне жены и стал смотреть в щелочку. В Час Быка из циновок выскочили человечки и принялись плясать и петь:

Тин-тин кобакама,

Ё мо фукэ соро!

Вид у них был такой диковинный, и они так потешно плясали, что самурай едва удержался от смеха. Но он видел, что его молодая супруга в ужасе; вспомнив, что многие духи и демоны боятся меча, муж обнажил клинок, выскочил из кладовки и набросился на маленьких танцоров. И немедленно они превратились… знаете во что? В зубочистки!

Не было никаких малюток-самураев – лишь множество старых зубочисток валялось на циновках. Молодая жена ленилась их выбрасывать и каждый день, воспользовавшись зубочисткой, втыкала ее в циновку. Вот человечки, следившие за порядком в доме, ей и отомстили.

Муж побранил ее, а она от стыда не знала, куда глаза девать. Позвали служанку, и та унесла и сожгла все зубочистки. И больше человечки уже не приходили.

Рассказывают еще об одной ленивой девочке, которая любила сливы. Она ела их, а косточки прятала под циновку. Это долго сходило ей с рук. Но в конце концов волшебные существа разгневались и наказали лентяйку. Каждую ночь крошечные женщины в ярко-красных платьях с длинными рукавами появлялись из циновки, танцевали, корчили рожи и не давали девочке спать.

Ее мать однажды осталась последить, увидела маленьких плясуний и попыталась их схватить, а они все мигом превратились в сливовые косточки! Так раскрылась проделка девочки. Но после этого она совершенно исправилась.

Демон-паук

В древних книгах говорится, что некогда в Японии обитало много демонов-пауков. Поговаривают, что они есть и до сих пор. Днем они ничем не отличаются от обычных пауков, но ночью, когда наступает тишина, становятся огромными и совершают ужасные вещи. Демоны-пауки якобы обладают волшебной силой и могут принимать человеческий облик, чтобы морочить людей.

Легенда гласит, что некогда в уединенном уголке страны стоял заброшенный храм. Все монахи разбежались, потому что в храме поселились демоны. Храбрые самураи не раз пытались бросить вызов злым духам. Но, после того как они входили в храм, никто их больше не видел.

Наконец один самурай, который славился отвагой и благоразумием, решил остаться в храме на ночь. Он сказал своим спутникам:

– Я ударю в храмовый барабан, если доживу до утра.

Он долго сидел при свете лампы, а когда настала ночь, устроился под алтарем, на котором стояло пыльное изображение Будды. До полуночи он не видел и не слышал ничего странного. А потом появился демон, у которого была только половина тела и один глаз. Демон воскликнул: «Хитокусай!» («Запах человека!») Но самурай не двигался с места, и чудовище ушло.

Затем в храм вошел монах и очень красиво заиграл на сямисэне. Самурай бросился к нему с обнаженным мечом. Монах, увидев его, рассмеялся и сказал:

– Вы думали, я демон? Нет! Я всего лишь здешний монах; я играю, чтобы отпугнуть злых духов. Разве не хорош звук моего сямисэна? Пожалуйста, попробуйте сами сыграть.

И он протянул инструмент самураю. Тот осторожно взял его левой рукой, и в то же мгновение сямисэн превратился в мерзкую паутину, а монах в паука. Хотя левая рука у самурая запуталась в сетях, он стал отчаянно сопротивляться и ударил паука мечом. Самостоятельно выбраться из ловушки он не мог, но, к счастью, раненый демон уполз прочь.

Настало утро. Явились люди, обнаружили самурая в паутине и освободили его. По кровавым следам они дошли до норы в заброшенном саду. В норе кто-то ужасно стонал. Тогда раненого демона вытащили из логова и прикончили.

Фурисодэ

Недавно, проходя по маленькой улочке, населенной главным образом старьевщиками, в одной из лавочек я увидел фурисодэ – кимоно с длинными рукавами, насыщенного пурпурного цвета, который называется мурасаки. Этот наряд во времена Токугавы, вероятно, носила какая-то знатная женщина. Я остановился, чтобы разглядеть вышитые на нем родовые гербы, и мне сразу пришла на память легенда о таком же кимоно, которое некогда погубило Эдо.

Два с половиной века назад дочь одного богатого купца из города сёгунов (Эдо), придя на храмовый праздник, заметила в толпе молодого красавца самурая и тут же в него влюбилась. К сожалению, он исчез в давке, прежде чем она успела разузнать у его слуг, кто он и откуда. Но его образ остался в ее памяти вплоть до мелочей. Молодые самураи в те времена наряжались не хуже девиц, и кимоно прекрасного незнакомца показалось влюбленной девушке необыкновенно красивым. Она подумала, что он непременно заметит ее в следующий раз, если она оденется ему под стать.

Девушка велела сшить себе кимоно с длинными рукавами, по тогдашней моде, и очень его любила. Ни в чем другом она на улицу не выходила, а дома оно висело у нее в