Юки-онна, или Записки о ёкаях - Лафкадио Хирн

монаха. Но, может быть, ты станешь великим художником. Напоследок я дам тебе совет. Избегай ночью просторных мест, держись маленьких.

Мальчик не понял, что это значит. Он размышлял над словами монаха, пока собирал свои скудные пожитки, но так ни до чего и не додумался, а спросить побоялся. Он простился с наставником и ушел из храма грустный, гадая, что ему теперь делать. Мальчик не сомневался: если он придет домой, его накажут за непослушание. Поэтому возвращаться к родным он не решился. Тут он вспомнил, что в соседней деревне есть большой храм. Он слышал, что там живут несколько монахов. Тогда он решил пойти туда и попроситься в послушники. Мальчик не знал, что этот храм был заброшен. Там поселился демон, который прогнал монахов. Храбрые воины не раз приходили в храм ночью, чтобы убить демона, однако живыми их больше не видели. Но мальчик об этом понятия не имел и побрел в соседнюю деревню, надеясь, что монахи обойдутся с ним ласково.

Когда он добрался до деревни, уже стемнело, и все жители легли спать. На холме за деревней действительно стоял храм, и в нем что-то светилось. На самом деле этот огонь зажигал демон, чтобы заманивать одиноких путников, ищущих приюта. Мальчик подошел к храму и постучал. Никто ему не ответил. Он толкнул дверь и с радостью убедился, что она не заперта. Войдя, мальчик увидел горящую лампу, но в храме было пусто. Он решил, что монахи скоро придут, сел и принялся ждать, а потом заметил, что все вокруг серо от пыли и густо затянуто паутиной. Он подумал, что монахи уж точно не откажутся от послушника, который будет наводить чистоту. И почему вообще храм довели до такого состояния? Но больше всего ему понравились большие белые ширмы, в самый раз для рисования. Забыв об усталости, он тут же отыскал в храме прибор для письма, развел чернила и принялся рисовать. Он нарисовал на ширмах множество кошек, а затем его стало клонить в сон. Мальчик уже собирался лечь прямо на пол, как вдруг вспомнил слова настоятеля: «Избегай просторных мест, держись маленьких».

Храм был очень большим, а мальчик – совсем один; когда он задумался о непонятном предостережении старого наставника, ему впервые стало не по себе. Он решил найти какой-нибудь укромный уголок для ночлега. Мальчик забрался в небольшой шкаф, закрыл дверцу и быстро заснул.

Поздней ночью он проснулся от шума, возни и воплей. От страха он побоялся даже выглянуть в щелку и лежал неподвижно, затаив дыхание. Свет в храме погас, а ужасный шум становился все громче, аж стены тряслись. Наконец настала тишина, но мальчик по-прежнему боялся двинуться. Он лежал, пока в шкаф сквозь щелку не проник луч утреннего солнца. Тогда он осторожно вылез из своего укрытия и осмотрелся. Пол в храме был залит кровью. А посередине лежала мертвой чудовищная крыса размером с корову! Это и был демон.

Но кто же его убил?

Тут мальчик заметил, что пасти у кошек, которых он накануне нарисовал на ширме, испачканы кровью. Он догадался, что с демоном расправились его кошки. Тогда мальчик понял, что означали слова мудрого старого монаха: «Избегай просторных мест, держись маленьких».

Впоследствии этот мальчик стал знаменитым художником. Его рисунки до сих пор показывают путешественникам, приезжающим в Японию.

Тин-тин кобакама

В японских домах на пол стелют красивые толстые циновки, сплетенные из камыша. Стебли так плотно пригнаны друг к другу, что между ними едва можно просунуть лезвие ножа. Эти циновки меняют раз в год и держат в чистоте. Японцы не ходят дома в обуви и не пользуются привычной нам мебелью. Они сидят, спят, едят, даже пишут на полу. Поэтому циновки должны быть чистыми, и детей в Японии с самых ранних пор учат их не пачкать и не портить.

Японские дети очень послушные. Все путешественники, побывавшие в Японии, твердят, что японские ребятишки далеко не такие проказники, как их сверстники-англичане. Они не пачкают одежду и не ломают игрушки. Японские девочки берегут своих кукол и хранят их, даже когда вырастают. Когда японка становится матерью, она отдает куклу своей маленькой дочери. И девочка бережет куклу так же, как ее мать, хранит до тех пор, пока не вырастет, и передает собственным детям, которые тоже играют с ней очень осторожно. Тот, кто пишет сейчас эти строки, видел в Японии кукол, которым более ста лет, а выглядели они как новенькие. Сами понимаете, как строго воспитаны японские дети и почему полы в японском жилище всегда остаются чистыми. Никто их не царапает и не пачкает.

Вы спрóсите, все ли дети в Японии так хорошо воспитаны? Нет, конечно, не все (впрочем, непослушных очень мало). И что же бывает с циновками в тех домах, где живут проказливые дети? Да ничего особенного, потому что о циновках заботятся волшебные существа. Они дразнят и пугают озорников. По крайней мере, так бывало раньше. Не знаю, живут ли по-прежнему эти существа в Японии, ведь железные дороги и телеграфные столбы им не по нраву.

Вот что о них рассказывают.

Жила-была девочка, очень красивая, но страшно ленивая. Родители у нее были богаты и держали много слуг. Слуги любили девочку и делали за нее все, что ей следовало делать самой. Потому-то, наверное, она и обленилась. Когда она выросла и превратилась в прелестную девушку, то по-прежнему ничего не желала делать. Но поскольку слуги одевали ее и причесывали, выглядела она безупречно, и никто не замечал, что девица-то с ленцой.

В один прекрасный день она вышла замуж за самурая и перешла жить в дом мужа. Слуг у него было мало, и ей приходилось делать то, что раньше за нее делали другие. Молодая женщина не привыкла сама наряжаться, и штопать одежду, и поддерживать красоту. Но поскольку ее муж был воином и часто уезжал из дому, временами она могла побездельничать. Свекор со свекровью, дряхлые и добродушные, никогда не бранили невестку.

Однажды, когда муж был в отъезде, женщина проснулась от странных звуков. При свете большого бумажного фонаря она увидела нечто странное.

Что же?

Сотни крошечных самураев, ростом чуть выше ногтя, танцевали у нее на подушке! Наряжены они были точь-в-точь, как ее муж по праздникам, – в камисимо (кимоно с широкими плечами). И каждый держал в руках два крошечных меча. Танцуя, они глазели на нее и