Где-то в Курляндии - Сергей Исаченко

В отделении новичков приняли хорошо. Митрофанов усиленно занялся их обучением. Но учить долго не пришлось. Через три дня начались ожесточенные бои.

* * *

Первыми нанесли ощутимый удар по противнику наши артиллеристы.19 ноября они произвели сильный огневой налет на вражеские позиции, отметив тем самым первый День артиллерии, который был незадолго перед тем установлен Указом Президиума Верховного Совета СССР. А на следующее утро в бой вступили стрелковые подразделения.

Наступление развернулось на всем участке дивизии. Продвижение было медленным, так как гитлеровцы сильно укрепили свою оборону, насытив ее огневыми средствами, в том числе вкопанными в землю танками. Но наши полки взламывали оборонительные сооружения и неуклонно пробивались вперед. За первых два дня наступления они продвинулись на 8 - 10 километров и освободили свыше пятидесяти населенных пунктов.

На третий день боев рота Семенюка подошла к опорному пункту противника, прикрывавшему большое село. Это был участок главной позиции вражеской обороны, оборудованной четырьмя линиями траншей. Утром после артподготовки предстояла атака.

…Отделение Митрофанова расположилось на исходном рубеже для атаки, в низкорослом кустарнике. Виктор лежал в наскоро отрытой ячейке и наблюдал за местностью. Сразу после кустарника - поляна, за ней высотка, на склоне которой виднеются вражеские траншеи, вглубь идут хода сообщения. А дальше - село, в центре которого выделяется каменный дом волостного управления, левее его - церковь с разбитой колокольней. Направление атаки отделения как раз на церковь.

По данным разведки, в населенном пункте - крупный гарнизон противника, много огневых средств. Подступы с нашей стороны открытые, лишь слева вдоль ручья до самого села тянется кустарник.

- Да, сложновато будет атаковать, - говорит Митрофанов, и бойцы отделения, расположившиеся с обеих сторон от него, поворачивают головы к командиру. - Исход боя решит стремительный натиск. Нужно не дать врагу опомниться после артиллерийского налета, ошеломить его внезапным ударом, ворваться в траншею, истребить уцелевших гитлеровцев и сразу же двигаться дальше. Направление - церковь.

- А на церкви, видать, пулеметы, - высказал предположение Герасимович, лежавший справа от старшего сержанта.

- Их подавят артиллеристы, - успокоил бойца Митрофанов, - а если нет, то это будет цель номер один для наших пулеметчиков. Главное, товарищи, - продолжал отделенный, - быстрее вперед. Не оглядываться и не задерживаться.

Артиллерийская подготовка длилась ровно полчаса. И как только огневой вал передвинулся в глубину, в едином порыве поднялись в атаку стрелковые подразделения. Противник отвечал огнем вначале слабо, но по мере приближения атакующих к его первой траншее огонь усиливался. То тут, то там оживали огневые точки врага. Их сразу же подавляли полковые артиллеристы, двигавшиеся в цепи наступавших. Расчеты на руках тащили пушки и били в упор по пулеметным гнездам противника.

Отделение Митрофанова наступало под прикрытием кустарника, что тянулся вдоль ручья. Беспрерывно трещали автоматные очереди, гулко били прямой наводкой пушки.

- Не задерживаться, вперед, - командовал старший сержант. Рядом с ним бежал, тяжело переставляя ноги и поливая траншею огнем из автомата, Герасимович.

Внезапно с колокольни ударила длинная пулеметная очередь.

- Живой, фриц-то, - зло выкрикнул Герасимович и плюхнулся на сырую от растаявшего снега землю. Залегли и другие бойцы. А Притолюк, глухо охнув, медленно повалился на бок. К нему пополз санитар.

- Артиллеристы, заткните глотку фашисту на церкви! - донеслась команда старшего лейтенанта Семенюка.

Тотчас расчет сержанта Дубровского, двигавшийся за отделением Митрофанова, послал один за другим два снаряда по колокольне. Ее верхушка окуталась дымом и пылью, пулемет замолчал.

Над поляной снова загремело «Ура!». Вот и первая траншея. Забросав ее гранатами, бойцы ворвались в траншею. Митрофанов побежал вправо, перепрыгивая через трупы гитлеровцев и завалы, образовавшиеся во время нашей артподготовки. Вдруг навстречу ему из-за поворота траншеи выскочил фашист в измазанной глиной шинели. Его автомат был нацелен прямо в Митрофанова. Виктор присел, в руках моментально ощутил слабость. «Не успеть, он выстрелит раньше», - пронеслось в мозгу, пока поднимал автомат. Но в это мгновение над ухом оглушительно хлестнула очередь, и фашист упал, а на Виктора чуть не свалился Герасимович.

- Успел все-таки. Напугался сильно, думал, что убьет вас, пока я выстрелю.

- Спасибо, друг, - сказал Митрофанов и быстро поднялся. Выскочил из траншеи.

Гитлеровцы убегали по ходу сообщения во вторую траншею. Но не успели они развернуться для ведения огня, как наши бойцы уже забрасывали их гранатами. Многоголосое «Ура!» катилось все дальше.

У самой церкви пришлось залечь. Из-за ограды открыл огонь пулемет.

- Пулеметчик Кабанов, подавить! - скомандовал Митрофанов.

Низкорослый, но крепко сложенный Кабанов вместе со вторым номером солдатом Совой быстро пополз к ограде. Герасимович и Чистяков прикрывали их огнем из автоматов. Подобравшись к ограде и заметив, откуда бьет вражеский пулемет, Кабанов и Сова несколькими меткими очередями заставили его замолчать.

А в это время соседние подразделения уже овладели зданием волостного управления. Вскоре весь населенный пункт был очищен от противника.

Отделение Митрофанова истребило свыше трех десятков фашистов, захватило много оружия. Автоматы, гранаты горкой лежали тут же у ограды.

К бойцам подошли командир роты и замполит полка майор Завьялов.

- Ну, как дрались? - спросил Завьялов. - Много потерь?

- Задачу выполнили, товарищ майор, - ответил Митрофанов.

- Дрались они храбро, - сказал старший лейтенант Семенюк. - Митрофанов и новичков научил хорошо воевать.

- Молодцы, - произнес Завьялов и добавил, обращаясь к командиру роты: - Готовьте представления к наградам.

На следующий день гитлеровцы начали контратаки, пытаясь вернуть утерянные позиции. Бои продолжались несколько дней, то затихая, то разгораясь с новой силой.

21 декабря соединения 10-й гвардейской армии, в которую теперь входила 198-я дивизия, возобновили наступление в общем направлении на Салдус. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки, длившейся 1 час 20 минут, части перешли в атаку. К середине дня вражеская оборона была прорвана, и к вечеру наступавшие продвинулись на глубину до 3 километров. Тяжелые, бои длились до конца декабря, но продвижение было незначительным. Прорыв по фронту удалось расширить лишь до 15 километров.

Чтобы задержать наше наступление, гитлеровцы ввели в бой две пехотные и одну танковую дивизии. По мере того как все туже затягивался мешок, в который попала курляндская группировка противника, сопротивление ее становилось более и более упорным, 198-я стрелковая дивизия заняла оборону на участке Курсиши - Пампали, недалеко от реки Венты/

3

Несколько недель подряд рота старшего лейтенанта Привалова не выходила из боя. Было трудно: то взламывали вражескую оборону, то отражали яростные контратаки противника.

В середине января 1945 года, когда немцы предприняли сильный контрудар, пытаясь вернуть утерянные выгодные позиции и улучшить свою оборону, у Привалова произошла памятная встреча. Его рота отбила четвертую за день атаку гитлеровцев и удержала занятый рубеж. Привалов был ранен в плечо. И когда санинструктор перевязывала его, в землянку вошел генерал. Это был командующий 42-й армией генерал-лейтенант Свиридов (к тому времени 198-я стрелковая дивизия перешла в состав 42-й армии). За генералом на ступеньках землянки остановились его адъютант и комдив.

Привалов сразу узнал Свиридова, хотя и видел его один раз - осенью 1941 года под Ленинградом. Тогда генерал вызывал пулеметчика Привалова к себе и благодарил за героизм в бою. Попытался было встать, но Свиридов махнул рукой - лежи.

- Так это и есть тот офицер, рота которого столь храбро дерется и не уступает нажиму крупных сил врага? - повернувшись к командиру дивизии, спросил генерал. - Наслышан о вашей роте. Молодцы!

Потом, приглядевшись к осунувшемуся лицу Привалова, произнес:

- Мне будто знакомо ваше лицо. Не встречались мы раньше?

- Встречались, товарищ командующий, - сказал старший лейтенант. - Точно. Три года назад под Ленинградом.

- А-а, припоминаю. Тогда мне доложили, что на высоте остался один пулеметчик и сдерживает немецкие атаки. Вначале не поверил, но когда вас привели ко мне и сам потом побывал на той высоте, убедился, что так и было. Рад встрече. Что, серьезное ранение? - спросил он у санинструктора.