Где-то в Курляндии - Сергей Исаченко

Радист передал координаты артиллеристам, и вскоре возле дома начали густо рваться снаряды и мины. Одним снарядом ударило в угол подвала, посыпались кирпичи. Наши смельчаки выскочили из подвала в траншею. Несколько раз их накрывало землей от взрывов, они стряхивали ее и продолжали отбиваться из автоматов и гранатами от вражеской пехоты, в то же время ракетами указывая цели своим артиллеристам.

Не выдержав массированного артиллерийского огня, «фердинанды» повернули обратно. За ними стали удирать и фашистские автоматчики.

В это время к осажденным подоспело подкрепление, Бойцы горячо поздравляли отважную тройку, выдержавшую ожесточенный натиск противника. За этот подвиг капитан Белоусов и радист Дема были награждены орденами Красного Знамени.

Наступление советских войск, взломавших на всем протяжении оборонительный рубеж противника «Валга», который состоял из двух полос общей глубиной до 12 километров, становилось все более стремительным. Немецкое командование было в панике. Командующий группой армий «Север» генерал-полковник Шернер 15 и 16 сентября докладывал в гитлеровскую ставку, что для германских войск в Прибалтике, потерявших почти половину своего состава, наступил «последний момент», что группа не в состоянии вести длительное оборонительное сражение и остается одна возможность - уйти.

Немцы откатывались все дальше, неся огромные потери в людях и технике. Лавина советского наступления нарастала. 19 сентября была освобождена Валга, 23 сентября - Валмиера, 24 сентября - Смилтене. 26 сентября наши войска вышли к рубежу «Цесис».

Части 198-й дивизии, ведя тяжелые бои, перемежавшиеся небольшими паузами, продвигались в глубь Советской Латвии в общем направлении на Ригу. В конце сентября дивизия была выведена в резерв и размещена в районе мызы Райскумс, в двух десятках километров западнее Цесиса.

* * *

Райскумс - живописное местечко на берегу большого озера. В местечке было волостное управление, в двухэтажном каменном здании размещался лесной техникум. Сейчас здания были пустыми, и в них расположился второй эшелон управления дивизии и армейский госпиталь.

Вечером в одной из палат госпиталя появилась группа разведчиков во главе с командиром роты старшим лейтенантом Лепиловым. Притихшие и опечаленные вошли они вслед за сестрой в палату, где лежали тяжелораненые. Приблизились к койке, на которой под простыней и повязками лишь угадывалось неподвижное тело. Это был их старший друг и товарищ, начальник разведки дивизии капитан Голоднов, смертельно раненный в последнем бою.

Голова его была забинтована, лицо своей бледностью лишь немногим отличалось от белой повязки, глаза закрыты. Когда под сапогом старшины Удовенко скрипнула половица, губы капитана разжались, и он еле слышно произнес:

- Кто тут?

- Это мы, товарищ капитан, разведчики, - ответил Лепилов, наклонившись к лицу Голоднова.

Глаза раненого приоткрылись, он повел ими в сторону, не поворачивая головы, и увидел разведчиков. Подобие улыбки появилось на мертвенно бледных губах.

- Спасибо, друзья, что пришли, - все так же тихо промолвил капитан. - Попрощаюсь с вами.

- Ну что вы, товарищ капитан, - сказал старший сержант Антонович, парторг роты, - мы еще вместе с вами повоюем.

- Нет, я уже отвоевался. Чувствую, что конец подходит. Воюйте… без меня и за меня… - Голоднов замолчал, собираясь с силами, а потом проговорил: - Помните, всегда помните, что разведка - глаза и уши армии…

- Всегда будем это помнить, - как клятву от имени всех произнес Лепилов.

Сестра дала знак: пора уходить. Разведчики один за другим наклонялись к капитану и жали руку, безжизненно вытянутую вдоль тела, а Лепилов поцеловал его во впалую шершавую щеку. Стараясь не шуметь, они медленно вышли из палаты.

Разведчики возвращались в расположение роты молчаливые и подавленные, унося в сердцах память о бесстрашном воине и умном командире, с которым они прошли сотни километров по фронтовым дорогам и выполнили немало ответственных заданий. А там их уже ждали новые дела, связанные с подготовкой наступления на Ригу.

7

Освобождение Советской Латвии шло полным ходом. Волна наступления наших войск неудержимо катилась на запад. Все пути сходились к одному направлению - на Ригу.

Гитлеровцы всеми силами пытались задержать наступавших, предпринимали контрудары. Каждое естественное препятствие они старались сделать неодолимым для советских войск. Особенно сильные укрепления были созданы на рижском направлении. Подступы к Риге с северо-востока и востока прикрывали четыре оборонительных рубежа, в том числе рубеж «Сигулда», включавший две полосы и три промежуточные позиции, и рижский оборонительный обвод, состоявший из трех позиций.

30 сентября Военный совет 3-го Прибалтийского фронта обратился к войскам: «Вперед, на Ригу! Вырвем у врага рижский порт. Не дадим гитлеровцам уйти живыми с латвийской земли!… Военный совет уверен, что в этот решающий момент бойцы, сержанты, офицеры и генералы 3-го Прибалтийского фронта проявят новый пример героизма, воинского мастерства и верности своему воинскому долгу - умножат славные боевые традиции нашего фронта и овеют новой славой свои боевые знамена. Во имя нашей Советской Родины, во имя нашей воинской чести - вперед, на Ригу!»

Обращение нашло горячий отклик у всех воинов. Патриотический подъем и наступательный порыв непрерывно нарастали. Призывные слова «Вперед, на Ригу!», «Даешь Ригу!» виднелись всюду: на дорожных указателях, на бортах машин и лафетах орудий, даже на дугах двигавшихся по дорогам конных упряжек.

С 1 октября Ставка Верховного Главнокомандования возложила руководство операциями 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов на Маршала Советского Союза Л. А. Говорова, остававшегося командующим Ленинградским фронтом. Здесь же находился представитель Ставки Маршал Советского Союза А. М. Василевский, координировавший действия Прибалтийских фронтов.

* * *

198- я стрелковая дивизия в составе §4-й армии наступала из района северо-западнее Нитауре в общем направлении на Ригу. Вместе с соседней 364-й дивизией она успешно продвигалась вперед. За несколько дней были преодолены две оборонительные полосы и три промежуточные позиции рубежа «Сигулда». 7 октября наши войска освободили город Сигулду и заняли более сотни других населенных пунктов. Полки дивизии в этот день прошли с боями 16 километров.

Батальоны 1027-го стрелкового полка после прорыва оборонительных позиций рубежа «Сигулда» наступали по мелким перелескам на правом фланге дивизии. Моросил нудный дождь, рваные облака низко проносились над землей, едва не задевая верхушки деревьев.

Командир полка подполковник Репин вместе со своим заместителем по политчасти майором Завьяловым ехали верхом по лесной дороге. Командный пункт полка перемещался на несколько километров вперед, и Репин, отдав начальнику штаба необходимые распоряжения, решил выехать раньше, чтобы ознакомиться с обстановкой в батальонах. Под ногами лошадей чавкала грязь, с их грив струйками стекала вода. Навстречу Репину и Завьялову попадались легкораненые, самостоятельно добиравшиеся на полковой медпункт. Они сходили с тропы, уступая путь всадникам, а узнав командира и замполита, громко приветствовали их.

Лесная тропа вывела к широкой дороге, которая сплошь была забита техникой. Автомашины, танки, тягачи с орудиями, «катюши», гремя и обгоняя друг друга, безостановочно двигались вперед. В воздухе стоял непрерывный гул моторов и лязг гусениц.

- Какая силища идет на Ригу! - восхищенно произнес Завьялов.

- Да, немцу не устоять против такой силы, - отозвался Репин. Они ехали по обочине, крепко натягивая поводья и удерживая лошадей, которые то и дело шарахались от резко поворачивавших на обгоне танков. Вдруг сзади раздались пронзительные гудки. Репин с Завьяловым оглянулись и отъехали в сторону. Мимо колонны на большой скорости промчались три открытых «доджа». В первом и последнем сидели автоматчики, а в средней машине они заметили полного военного с маршальскими звездами на погонах.

- Василевский, - сказал, наклоняясь к Репину, Завьялов, узнав маршала по не раз виденным в газетах фотографиям.

Вскоре они опять свернули на лесную тропу и через некоторое время подъехали к хутору Лиеляскас. Здесь оборудовался КП полка. Оставив лошадей, пешком направились к роще, где слышалась сильная стрельба. Там вел бой первый батальон.

Командный пункт батальона разыскали в небольшом овражке. Репин остался с комбатом выяснять обстановку, а Завьялов отправился в роты. Когда он пришел в роту лейтенанта Семенюка, бой уже стихал. Гитлеровцы, не выдержав натиска, начали отходить из рощи к видневшемуся вдали хутору.