Где-то в Курляндии - Сергей Исаченко

- Да нет, товарищ командующий, - поторопился ответить Привалов. - Рана в плечо неопасная. Разрешите остаться в роте?

- Нет, нет. В медсанбат. Поправляйтесь, потом вернетесь в роту. Будем представлять к награде.

- Товарищ генерал, - каким-то виновато-умоляющим голосом обратился старший лейтенант, - разрешите мне вместо награды на несколько дней домой съездить. Не дожидаясь полного выздоровления, в дороге долечусь.

Генерал пристально посмотрел на него.

- Что так домой захотелось?

- Мать у меня там, в Белоруссии. В конце сорок третьего освободил нашу деревню от оккупантов. А в прошлом году мать на меня с фронта похоронную получила.

- Как похоронную?

- Да под Нарвой дело было. Тяжело раненного, меня подобрали санитары из другой части, а в своей посчитали убитым. Очень хочется увидеть мать, товарищ генерал, да и помочь хоть немного.

- Хорошо, товарищ Привалов, подумаем. Вы заслужили. - И обращаясь к комдиву, генерал распорядился: - Посоветуйтесь с медиками и доложите свои соображения.

Пожав Привалову руку, командующий сказал:

- Поправляйтесь. Новых успехов вам!

* * *

И вот через несколько дней Привалов едет в кратко-срочный отпуск на родину. Плечо еще побаливает, но врачи разрешили поездку.

Сборы недолгие. Фронтовые подарки и сухой паек - в вещмешке. Ранним морозным утром на попутной машине отправился до. ближайшей железнодорожной станции Мажейкяй. С ним едет, тоже в краткосрочный отпуск, старшина из автороты - земляк, из соседнего района.

Какие чувства владеют Андреем в это время - и не передать. Ведь около пяти лет не был дома. А сколько событий произошло за эти годы! Что увидит он в родных местах?

Из Мажейкяя на открытой площадке воинского эшелона добрались до Шяуляя. Регулярного пассажирского движения здесь, в прифронтовой полосе, по существу, не было. Комендант станции сказал, что поезд в сторону Даугавпилса будет только завтра. Устроились в гостинице. Днем ходили по городу, смотрели, как идет восстановление разрушенных зданий.

Назавтра местным пассажирским поездом выехали в сторону Даугавпилса. Отсюда уже ходил два раза в неделю настоящий пассажирский поезд до Орла.

Наконец Привалов в вагоне. Растянулся на полке. Какое блаженство очутиться в тепле и беззаботно дремать под мерный стук колес.

Народу в вагоне много - одни военные, в основном офицеры, едущие по разным делам. Но Андрей никого не замечает. Мысли его уже дома. Как там дела в семье, как мать?

И пошли воспоминания - картины далекого детства, уже полузабытые, и более поздние - предвоенные.

* * *

Семья Приваловых жила в деревне Кошелезке. Отец, мать, четверо детей. В 1929 году в деревне организовался колхоз - один из первых в Костюковичском районе. Председателем избрали коммуниста Алеся Привалова - отца Андрея. Он с жаром взялся за дело, и скоро колхоз окреп, стал примером для крестьян других деревень, которые тоже качали создавать сельхозартели.

Осенью колхозники собрали неплохой урожай. В их дворы потянулись возы с мешками картошки, зерна - трудодень получился полновесным. Увидев наяву плоды общественного ведения хозяйства, многие теперь старались приобщиться к нему. В правление посыпались заявления от желающих вступить в колхоз. За зиму в него вошло большинство крестьян Кошелевки.

Однако новая жизнь пришлась не по нутру врагам колхозного строя, ярым собственникам. Они всей душой ненавидели колхоз и угрожали расправой его председателю.

Алесь Привалов вечерами подолгу засиживался в правлении. Жена, Ольга Макаровна, просила, чтобы он был осторожней. Но Алесь отвечал ей:

«Не беспокойся, ничего со мной не случится. Смотри, какую мы силу набрали, как растет колхоз! Кто теперь осмелится встать на нашем пути?»

И вот пришла весна 1930 года - вторая колхозная весна. Сошел снег, отшумели паводки. Почва подсохла, и колхозники со дня на день ожидали выезда в поле.

Вечером 9 мая в хате Приваловых собралась группа колхозников. Александр Прокопович только что вернулся с районного совещания и делился новостями. Говорили о том, что пора уже начинать полевые работы.

Над деревней, простирая свои черные крылья, медленно опускалась теплая майская ночь. Воздух наполнялся дурманящими запахами садов и прелой листвы. Вокруг стояла полная тишина.

И вдруг в этой тишине раздался выстрел. Отец сидел у окна, и кулацкая пуля попала ему в грудь. Он как-то неловко повернулся и упал на пол. «Они убили меня… Но дело наше им не убить», - тихо, но внятно произнес он и умолк навсегда.

Состоявшийся вскоре выездной суд воздал убийцам по заслугам.

Александра Прокогювича похоронили за околицей. Отдать последнюю почесть организатору колхоза пришли крестьяне из многих соседних деревень. Смысл их речей сводился к одному: дело, за которое отдал жизнь коммунист Привалов, надо продолжать.

Воспоминания долго не давали Андрею уснуть. Наконец, уже подъезжая к Полоцку, он забылся коротким сном.

Днем проехали Витебск. Привалов смотрел на разрушения, причиненные врагом родной белорусской земле, и сердце сжималось от боли. Сколько сил потребуется, чтобы восстановить все это, чтобы вдохнуть жизнь в опустевшие города и села!

Время в пути тянется медленно. Вечером Андрей опять забрался на полку, и снова потекли воспоминания.

После гибели мужа Ольга Макаровна осталась одна с четырьмя малыми детьми. Но ей было не привыкать к трудностям. С детства познала она нужду, горе и тяжелую работу. И теперь не упала духом, старалась быть достойной памяти мужа-коммуниста. Она вступила в партию и заняла в строю место павшего на посту мужа. Работать пошла на молочно-товарную ферму - сначала телятницей, потом дояркой. А вскоре стала заведующей. Под ее руководством ферма с каждым годом работала все лучше и лучше.

Слава о ферме колхоза «Чырвоны сцяг» («Красное знамя») и о ее заведующей разнеслась далеко вокруг. Ольгу Макаровну посылают в Минск на республиканский слет ударников. В 1939 году за высокие показатели в работе она становится участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в Москве.

А скоро ко многим ее обязанностям прибавилась еще одна, очень важная - депутатская. На первых выборах в местные органы власти в конце 1939 года избиратели послали Привалову своим депутатом в Могилевский областной Совет.

Грянула война. Два года продолжалась черная ночь фашистской оккупации. В конце сентября 1943 года советские войска освободили от захватчиков несколько районов Могилевской области, в том числе и Костковичский. Нужно было восстанавливать порушенное войной хозяйство. Привалову избрали председателем сельсовета, и на этом посту она трудится по сей день.

Обо всем этом Андрей знал из писем сестренки Маши, которая уже работала в колхозе на ферме. Скоро он и сам увидит все своими глазами.

* * *

От железнодорожной станции до Кошелевки было 25 километров. Андрей не стал дожидаться попутной машины - хотелось поскорее домой. Забросил вещмешок на правое плечо - левое все еще ныло, вынул из кармана фонарик, чтобы подсвечивать дорогу, и зашагал. Ночь была морозная, вокруг тихо, нигде ни души. К утру был в Кошелевке.

С волнением подошел он к родной хате. На стук сначала никто не отзывался. Но вот к окну приникло бледное лицо, в сенцах зашлепали быстрые шаги, звякнула щеколда, и Андрей даже опомниться не успел, как у него на шее повисла теплая девичья фигурка.

- Братка! - услышал он сдавленный возглас.

- Маруся, неужели это ты? - спросил удивленно.

- Я! Скорее идем в хату.

Ольга Макаровна шагнула навстречу и припала к заиндевелой шинели.

- Сыночек! Уж и не чаяла увидеть тебя живым, - сквозь слезы говорила она.

- Мама, не надо плакать. Живой я, - успокаивал Андрей, прижимая мать к груди.

Через несколько минут все уже сидели за столом. Младший брат - шестнадцатилетний Иван - уселся рядом с Андреем и не спускал глаз с его орденов и медалей. Сестренка прижалась с другой стороны. А мать ставила на стол капусту, картошку, молоко. Андрей выложил фронтовые подарки: тушенку, масло, шпиг, хлеб. И пошли расспросы - как жили, кто где воюет.

- А где ты, братка, на каком фронте бьешь фашистов? - спросил Иван.

- Сейчас бьем прижатых к морю немцев в Курляндии.

- Что это за Курляндия, где она? - спросила Маруся.

- Военная тайна, сестренка. Маленькая ты еще знать, - с улыбкой отвечал Андрей.

- Вовсе не маленькая. Уже на ферме работаю, - с обидой в голосе заявила Маруся.

- Я знаю, - вставил Иван, - это в Прибалтике.

- Значит, где-то в Курляндии воюешь, - сказала мать. - А весной мы оплакивали тебя, когда похоронку получили. Теперь надолго к нам?