После падения - Л.А. Уитт

Хотя, она права. Если он не вернется, тогда, в смысле, может, когда вы оба немного разберетесь, вы сможете двигаться дальше, понимаешь?

- Да. Может быть. Все, что я сейчас знаю, что я не готов отказаться от него.

Хотя я не мог отделаться от мысли, что они оба бьются лбами о кирпичную стену, я не мог не восхищаться ими за то, что они приложили столько усилий, чтобы спасти свои отношения.

Однако это, конечно, не сильно убедило меня вернуться к знакомствам. Я был за то, чтобы время от времени трахаться - желательно чаще - но не тогда, когда ценой были все эти споры, компромиссы и прочая чепуха. У меня не было парня уже почти год, с тех пор, как я ушел от изменяющего мне мудака, у которого был сверхактивный рвотный рефлекс, за исключением случаев, когда дело касалось бутылок с длинным горлышком или члена его соседа по комнате. Я покончил с этим дерьмом.

Брэд провел рукой по лицу.

- Может, в конце концов, мы чего-нибудь добьемся.

- Удачи. - Хотелось бы мне, чтобы у меня была хоть капля оптимизма по отношению к ним. Я, конечно, не завидовал им. Чем больше я наблюдал, как эта пара распадается, тем больше я переживал за них обоих и тем меньше был заинтересован в том, чтобы самому с кем-то связываться.

Оно того не стоило.

Глава 7

- УВЕРЕН, что тебе не нужна помощь? - Брэд стоял в дверях кухни, поправляя галстук. - Я могу немного опоздать на работу, если…

- Со мной все будет в порядке. - Я поднял глаза, наливая себе еще одну чашку кофе. - Я буду носить гипс почти три месяца, и рано или поздно мне придется привести себя в порядок.

Он нахмурился.

- Да, но «рано» означает, что у тебя, вероятно, все еще болит и ты привыкаешь передвигаться по ровной земле. - Он перестал теребить галстук и скрестил руки на груди. - Не думаю, что сейчас подходящее время для того, чтобы преодолевать шесть лестничных пролетов в одиночку, понимаешь?

- Со мной все будет в порядке. Я просто выйду пораньше и дам себе время разобраться с этим, не сломав себе шею.

- Если бы ты был на двух костылях, я бы сказал, что это хорошая идея. - Он посмотрел на единственный костыль у меня под мышкой. - Но с одним? Чувак, ты сам напрашиваешься.

Я посмотрел на него.

Он поднял руки и пожал плечами.

- Как скажешь.

Ладно, возможно, он был прав. Однако его доводы не превзошли моего упрямства, и, вероятно, именно поэтому он перестал спорить. Мы были друзьями достаточно долго, и он знал, когда это того не стоило. Урок, который, вероятно, мне самому нужно было усвоить, но, неважно. Я могу, черт возьми.

Я взял почти недельный отпуск на работе, чтобы несколько дней поплавать в эйфории от обезболивающих таблеток, и квартирная лихорадка официально стала невыносимой. Пора возвращаться к работе. К тому же я был полон решимости покинуть квартиру и передвигаться самостоятельно. Я ни за что на свете не стал бы полагаться на то, что другие люди будут таскать меня на руках, особенно вверх и вниз по чертовой лестнице, потому что это превратило бы мою квартиру - мое прибежище независимости - в мой личный Алькатрас.

Так что вскоре после того, как Брэд ушел на работу, я сам отправился в путь.

Я остановился на верхней площадке лестницы.

Мой заклятый враг. Мы встретились снова.

Шаг за шагом. Я мог это сделать. Опираясь на костыль, как на трость, и опираясь загипсованной рукой на перила, я осторожно сделал первый шаг. Сначала загипсованной ногой. Потом здоровой. Затем еще раз. Один и тот же медленный процесс, снова и снова, но, в конце концов, я справился. Когда нога коснулась лестничной площадки, я ухмыльнулся. Ни за что на свете чертов лестничный пролет не сделает меня такой сучкой.

Опираясь на костыль, я завернул за угол.

Улыбка исчезла с моего лица. Сердце медленно ушло в пятки.

Один лестничный пролет, возможно, и не сделает меня сучкой. А вот оставшиеся пять станут проблемой.

Я медленно приблизился к верхней ступеньке. Затем я сделал глубокий вдох, поправил костыль и начал спускаться. К тому времени, как я добрался до следующей площадки, я вспотел. Еще четыре, и я смогу расслабиться в машине. И работа заставляла меня большую часть дня сидеть за столом - к тому же Майк, вероятно, запретит много двигаться, если увидит меня в таком состоянии - так что все, что мне нужно было сделать, это преодолеть эти чертовы ступеньки, а дальше все по накатанной. Так сказать.

Медленно, но верно я спустился на третий пролет. В начале четвертого у меня начала неметь правая нога от бедра до икры, усталость и напряжение от работы двумя ногами придали ей жесткость, пока она не стала не более гибкой, чем левая в гипсе.

Я стиснул зубы. Никто не говорил, что это будет приятный процесс. Я зашел так далеко, что смогу преодолеть оставшийся путь.

Я начал спускаться к четвертому пролету.

После двух шагов правое колено подогнулось. Я уронил костыль и схватился за перила, которые удержали меня от падения, но я был бессилен удержать костыль, чтобы он не загрохотал до конца пути. Он остановился, когда подплечник оказался на самой последней ступеньке, а остальная часть костыля растянулась поперек лестничной площадки, грубо демонстрируя, что было бы, если бы я не удержался.

Сердце бешено колотилось, суставы ныли, я тихо выругался и осторожно опустился на третий пролет.

Хорошо. Это не сработало.

Половина пути вниз означала половину пути вверх. Нужно было преодолеть три пролета в обоих направлениях. Подняться было бы проще - Майк, думаю, мне нужно еще несколько дней отдохнуть, ты не против? - если бы я не измучил свою неповрежденную ногу, пробираясь так далеко вниз. Теперь оба направления были одинаково сложными. Двух мнений быть не может: я не смогу один. Не сегодня.

Вздохнув, я вытащил сотовый и уставился на него. Когда дело доходило до просьбы о помощи, я был как обычный человек, спрашивающий дорогу. Гордость не позволила мне подняться или спуститься по этой лестнице, поэтому я неохотно просмотрел свои контакты.

Этот на работе. Эта в часе езды отсюда. Эта так и не дослушала до конца. На этой неделе эта забирает детей. Что, черт возьми, этот