Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

В честь этого счастливого известия моряки соорудили на берегу каменный столб, увенчанный крестом. Было ясно, что они на верном пути и заветная цель не так уж далека.

Наконец португальцы достигли острова с арабским поселением Мозамбик. А еще через несколько дней, посетив по пути Момбасу, бросили якорь в порту мавританского городка Малинди.

Здешний шейх встретил корабли Васко да Гамы торжественно и доброжелательно. Однако ничего подобного Камоэнсу увидеть не довелось, хотя и полвека спустя город и шейх продолжали быть союзниками португальцев. Тем не менее поэт описал визит армады Васко да Гамы с такой красочностью и правдоподобием, будто сам присутствовал при тех событиях. В связи с этим поэт заявляет о своем художественном кредо. В отличие от прославленных певцов древности, в частности Гомера, «в золотой кубок которого возвышенная Каллиопа влила напиток Иппокрены» и создавшего в своем воображении «блистательные дива» — волшебниц, страшных циклопов, сирен и чудовищ, он, Камоэнс, рассказывает о приключениях «просто и искренне», отчего его повествование «всегда будет выше этих напыщенных небылиц!».

Посещение Малинди было решающим для всего плавания Васко да Гамы. Здесь он заполучил знаменитого кормчего, корифея морской науки того времени.

Пользуясь тем, что в это время года дул попутный юго-западный муссон — необходимое условие для благополучного пересечения океана, кормчий привел каравеллы к заветной цели. 18 мая 1498 года моряки увидели берег. В эту минуту кормчий из Малинди воскликнул: «Вот Индия, которую вы ищете, и честолюбие ваше будет удовлетворено, если единственное ваше желание — попасть туда!»

Новое в сюжете поэмы. — Контрасты колонии. — Участие в военных экспедициях. — Десятая песнь

Шесть месяцев провел Камоэнс в море. Это было трудное и рискованное плавание. Но теперь, преодолев все невзгоды и опасности, поэт мог радоваться, что опыт и впечатления, полученные во время путешествия, помогут ему с достоверностью описать странствия Васко да Гамы.

В сюжете поэмы появляются новые подробности, относящиеся к историческому прошлому. Поэт ведет повествование о пребывании Васко да Гамы в Каликуте, о взаимоотношениях с местными султанами, наконец, о возвращении знаменитого мореплавателя на родину.

Обращаясь к своему герою, Камоэнс надеется, что тот воздаст должное его бессонным ночам. Соотечественников же он призывает стремиться к истинному величию, достигнутого Васко да Гамой. Не тот герой, говорит Камоэнс, кто сладко покоится под сенью благородства своих предков, на позлащенных ложах, проводя жизнь в праздности. Но тот, кто преодолевает суровую непогоду, борется с бурями, довольствуется простой пищей, избегает чванства, а главное — подчиняет свои желания и мысли указаниям разума. Дерзните идти по следам героя, пусть пробудит вас шум былых подвигов, — говорит поэт. И продолжает: «Оттолкните от себя тщеславие, жадность, заглушите в себе постыдные страсти. Любовь к золоту создает рабов, тщеславие — тиранов». Те же, кто после смерти морехода пытается наследовать его славу, по словам Камоэнса, «не заслуживают даже того, чтобы в угоду им Музы хоть на мгновение покинули свой мирный приют». В этом, несомненно, слышится отзвук недавних событий, пережитых поэтом и принесших ему столько горя, незатихающая боль за несправедливые обиды, нанесенные ему на родине.

Что касается его героя, то, несомненно, поэт вывел идеализированный образ, олицетворяющий доблесть португальского народа, своего рода «рыцаря без страха и упрека», однако весьма далекого от истинного Васко да Гамы — не только первооткрывателя, но и жестокого завоевателя.

Последняя, десятая песнь поэмы посвящена событиям, последовавшим вслед за отплытием Васко да Гамы из Индии. Речь здесь идет о новых завоеваниях португальцев в частности, о захвате ими Гоа, затем Малакки — главного рынка пряностей, а также Ормуза — важного опорного пункта в Персидском заливе. Португальцы обосновались во многих других местах, большей частью на Малабарском берегу.

На этом заканчивается поэма Камоэнса о плавании Васко да Гамы, но отнюдь не странствия самого поэта.

Для того, чтобы рассказать о новых приключениях, выпавших на долю Камоэнса, необходимо снова обратиться к биографическим материалам о его жизни. Однако замечу, что, к сожалению, не все из них и не всегда достойны полного доверия. Некоторые из этих материалов известны в сомнительных версиях, искаженных к тому же воображением не слишком щепетильных исследователей. Вот почему в последующем повествовании мне представляется необходимым, обходя в биографии Камоэнса заведомо сенсационные моменты, основываться на известных и относительно выверенных фактах, а также на приемлемых гипотезах.

Итак, «шесть месяцев ужасной жизни в этом море», как признается Камоэнс в письме другу, миновали, под ногами была твердая земля. Что сулило ему пребывание на ней? Что ожидало в неведомой стране?

Встретили «Сан-Бенто», единственный в том году корабль, прибывший из метрополии, торжественно и радостно, как обычно встречали посланцев с родины. Но почести и восторги первых минут быстро миновали, и вновь прибывшие оказались в обстановке далеко не столь благоприятной, как им рисовалось. Хочешь не хочешь, пришлось изведать прелести колониальной жизни.

Когда солдаты, перенесшие многомесячное плавание, сошли на берег, они имели довольно жалкий вид. Большинство так исхудало, что походило на тени, многие болели цингой, страдали от других болезней. Одежда износилась и выгорела от солнца и соли. У них не было даже денег, чтобы досыта поесть в первый день приезда. Так говорит в своих «Воспоминаниях солдата, сражавшегося в Индии» Родригеш да Сильвейра. «Сойдя с корабля и получив свою долю обильнейшего салюта и почестей, тот, у кого не было денег или друзей и родственников, нередко первую ночь после приезда должен был спать на папертях в церквах или на судне, стоявшем в гавани пустым, и чувствовал он себя таким бедным и несчастным, словно после долгих странствий по морю попал во вражеский стан.

Чтобы как-то поддержать себя и не умереть с голода, приходилось нести в заклад плащ и шпагу. Расселяли обычно солдат в хижинах по четверо или шестеро, где они и жили, худея и хирея от голода, так что многие под конец заболевали и умирали».

Предоставленные самим себе, презираемые колонистами и местными жителями, эти несчастные были хуже «бессловесной скотины в этом славном Гоа».

К счастью Камоэнса, в Гоа у него оказалось много добрых друзей и почитателей, тепло встретивших поэта. В городе жили и некоторые из его родственников. Все он и старались проявить заботу, создать сносные для него условия.

Придя в себя и отдохнув, Камоэнс начал знакомиться с жизнью колонии. К этому времени Гоа называли не иначе, как «Золотым Гоа». И в самом деле это был один из богатейших городов мира, центр заморской восточной португальской империи. Власть вице-короля, управлявшего ею и сменявшегося каждые три года, была, по-существу, безраздельной от Индии