Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Очень скоро Камоэнс постиг социальные и прочие контрасты колонии, о чем свидетельствуют следующие его слова «Об этой земле могу вам сказать, что она — мать для подлых и презираемых и мачеха для честных людей. Потому что те, кто устремляется сюда в поисках денег, всегда ухитряются удержаться на поверхности, как мыльные пузыри, но те, кто приезжает сражаться с оружием в руках, часто погибает и море выбрасывает на берег их тела».

Напомню, что Камоэнс прибыл в Гоа в качестве солдата. Это значило, что ему предстояло быть участником военных экспедиций португальцев. И уже вскоре поэт поднимется на борт судна, чтобы принять участие в морском походе против одного непокорного местного властителя. Затем он плывет с армадой на север, где португальцы, в районе Персидского залива, намеревались настичь и уничтожить давно допекавшего их пирата Али-Шелоби. Поэт посетит города Ормуз и Маскате, избороздит Аравийское море. Во время погони за другим знаменитым пиратом Сафаром Камоэнс окажется на мысе Гвардафуй, на восточном берегу Африки. Здесь он станет свидетелем гибели от болезней (тифа, а возможно, чумы) многих своих соотечественников. С болью и скорбью поэт говорит об умерших товарищах, навсегда оставшихся в этом пустынном и зловещем месте, «где ни птица не пролетит, ни зверь не рыщет» и где он чувствовал себя «презренным земляным червем», жалким и беззащитным.

Несмотря на такую ужасающую обстановку, Камоэнс продолжал работать над «Лузиадами». Как говорит один из его биографов, «опыт, полученный на Востоке, достался ему дорогой ценой — кровоточила его душа, кровоточило тело, моральные и физические страдания были неописуемы, но зато во время беспокойных досугов в этом затянувшемся плавании по бурному морю он превращал этот опыт в поэму, применяя то, что он видел и чувствовал к историческим фактам, к той грандиозной эпопее, которая, будучи написана кровью и страданиями, приобрела прочность на века».

Прошло два года. Камоэнсу оставалось по условиям контракта служить еще три. Сидеть без дела солдату тогда не приходилось. Алчные колонизаторы, порядком истощив и разграбив индийские города, где они имели фактории и крепости, выискивали новые источники обогащения и эксплуатации. И захватнические экспедиции следовали одна за другой. Однако простые солдаты, которые мало что приобретали во время походов, всячески увиливали от службы и частенько исчезали накануне отплытия судна, предпочитая оставаться в нищете, зато в безопасности. Некоторые с бо́льшей охотой самовольно шли в наемники, которым прилично платили, особенно стрелкам и артиллеристам, восточные владыки, постоянно враждовавшие между собой. И случалось, что португальцы сражались против португальцев, выступая на стороне местных царьков. На дезертиров устраивались облавы, их сажали в тюрьмы, в цепях отправляли на корабли, но ничто не могло остановить солдат, которых заставляли рисковать жизнью, ничего не давая взамен. Не удивительно, что они предпочитали нищенствовать и воровать, нежели помогать обогащаться своим командирам.

В этих условиях нехватки солдат, требуемых для постоянных военных авантюр, Камоэнсу пришлось отправиться в еще одно плавание. На этот раз по новому для него маршруту в сторону Молуккских островов, или, как их тогда называли, Островов пряностей.

Это была полувоенная, полуторговая экспедиция, во главе которой стоял капитан-купец Франсишку Мартинш, обладавший специальной лицензией короля на торговлю со всем Дальним Востоком.

О том, где довелось побывать поэту во время этого плавания, мы узнаем из десятой песни его поэмы. В ней Камоэнс описывает Малакку, остров Тернате (здесь ему пришлось участвовать в подавлении бунта португальского гарнизона и он был ранен), острова Банда, Тимора и других, где у португальцев имелись опорные базы. Наконец, в том же, 1557 году Камоэнс оказался в Макао. Видимо, он попал сюда, на юг Китая, вместе с кораблем Франсишку Мартинша.

Встреча с пиратами. — Грот-приют стихотворца. — Кораблекрушение. — Спасение рукописи

В ту пору Макао был пустынным полуостровком, соединенным с сушей узкой полоской земли. Здесь нашли себе пристанище китайские пираты. Особенно славился среди морских разбойников Шансилау, сильно допекавший китайцам. Тогда они обратились к португальцам, которые обосновались рядом, на островах Саншан, где у них «были хижины и фактория», и на Лампакау, в шести лигах к северу — в дельте реки Сицзян близ Кантона. Отсюда осуществлялась торговля с китайцами. Как раз в это время Шансилау предпринял очередной поход на Кантон и осадил город.

«Тогда местные мандарины, — свидетельствует очевидец этих событий, — обратились к португальцам, у которых находились корабли в Саншане; те пришли на помощь Кантону и заставили пирата снять осаду; они одержали полную победу над пиратом, которого преследовали вплоть до Макао, где он покончил самоубийством. Китайский император, узнав о помощи португальцев Кантону, был им очень признателен и подарил им Макао». Справедливости ради следует привести слова китайского историка по этому же поводу «В 1553 году, при правлении минского императора Шицзуна португальские купцы, сославшись на то, что их торговые корабли попали в бурю, попросили предоставить им Аомынь (Макао) для просушки товаров, а затем, подкупив минского чиновника Ван Бо, заместителя управляющего морскими сообщениями, добились права обосноваться в Аомыне. С 1557 года португальцы уже окончательно рассматривают Аомынь как колонию, создают там свое поселение и учреждают администрацию для управления им».

Значит, с 1557 года португальцы начали базироваться на Макао — растущая торговля требовала новых опорных пунктов. Друг поэта и его почитатель Гарсиа да Орта, известный в свое время ботаник и врач, писал о торговле с Китаем: «Товары, получаемые оттуда, следующие: серебряные изделия и посуда, богато позолоченная, шелк — сырец и тканый, золото, медь, другие металлы, фарфор, который иногда стоит столько, что в два раза дороже серебра». Не удивительно, что, выступая в роли посредников в торговле Китая с Западом и получая огромные барыши, португальские купцы всеми способами стремились закрепиться на китайской земле. Именно поэтому они с готовностью встретили предложение покончить с пиратом, полагая после его разгрома потребовать у Китая новых территорий и прав. Есть основание предполагать, что в операции по уничтожению пиратов участвовал Франсишку Мартинш. Если это так, то Камоэнс несомненно должен был принимать участие в этом походе, поскольку по контракту он все еще находился на военной службе у короля.

Отсюда просто объясняется, почему поэт попал в Макао. Возникает, однако, вопрос: что заставило его находиться здесь почти десять месяцев? Ответ следует искать в климатических условиях этого района, в особенностях навигации эпохи. Обычно весной, в апреле, отплывали из Гоа в Малакку. Здесь некоторое время дожидались наступления муссонов и тогда плыли в Макао. Там в течение девяти месяцев или немногим больше ожидали попутных ветров, которые отнесли бы корабли к берегам Японии. И снова несколько месяцев