Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Н. А. Невский активно приступил к работе над тангутскими материалами, хотя, по его собственному признанию, он и прежде интересовался тангутским языком, возможно, что этот интерес появился еще в студенческие годы. Вероятно, Н. А. Невский был подготовлен к работе в области тангутоведения, может быть, знаком был с литературой вопроса, так как А. И. Иванов серьезно занимался изучением языка и истории тангутов и можно думать, что он посвящал в свои научные интересы и своих студентов. Лишь подготовленностью можно объяснить, почему уже через год после начала работы Н. А. Невский сумел написать исследования, обратившие на себя внимание специалистов. В 1927—1933 годах в различных японских журналах было опубликовано несколько статей Н. А. Невского в соавторстве с Исихама Дзюнтаро. Японский ученый был не только неоднократным соавтором Н. А. Невского, но и его другом.

Когда в 1929 году Н. А. Невский вернулся на родину, он уже был признанным авторитетом и автором ряда работ по тангутоведению, которые позволили судить о нем, как о человеке, способном открыть миру тайну загадочных тангутских письмен. Так и случилось. Дешифровка тангутской письменности, бывшая сама по себе поистине научным подвигом, дала возможность изучить историю и культуру тангутов по их собственным источникам. Стало ясно, что тангуты обладали высокой цивилизацией, создали богатую художественную литературу. Открытия Невского позволили еще раз подтвердить мысль о том, что путь прогресса и культуры не закрыт и для малых народов.

Заслуги Н. А. Невского в развитии востоковедения находят в наши дни все большее признание. О нем пишут исследования и воспоминания, публикуют его рукописи из архива советского и японского. В 1965 году вышла книга Е. И. Кычанова «Звучат лишь письмена», в которой молодой ленинградский тангутовед рассказывал об истории тангутского государства, о напряженной работе ученых и о решающем вкладе Невского в тангутскую проблему. Несколько раньше — в 1960 году, по инициативе сотрудника Ленинградского отделения З. И. Горбачевой, поддержанной академиками И. А. Орбели и Н. И. Конрадом, был опубликован двухтомник трудов Невского по тангутоведению «Тангутская филология». Появление этих трудов стало событием в науке, на которое откликнулись многие ученые, такие, как Хасимото Мантаро, Нисида Тацуо. К 80-летию со дня рождения Н. А. Невского в Советском Союзе был издан «Айнский фольклор», куда вошли публикация 1935 года и более двух десятков образцов различных жанров айнского фольклора из рукописного наследия ученого, которое хранится в Архиве востоковедов в Ленинграде. Теперь введен в научный обиход уникальный материал и утверждено место Н. А. Невского в айноведении. К этой же дате было приурочено издание в Японии книги «Цуки то фуси» («Луна и бессмертие»), куда вошли материалы из архива университета Тэнри, биография Невского (автор Като Кюдзо), библиографические материалы. Составитель и редактор книги — Ока Масао. Эта книга — свидетельство большого уважения японской общественности к памяти нашего соотечественника — в значительной степени заполнила пробел, существовавший в нашем представлении о японском периоде жизни Н. А. Невского. Писала о Невском японская журналистка Танака Канако в газете «Рюкю симпо» в статьях «По следам Николая Невского». Летом 1975 года прошел дорогами Невского по Японии профессор Като Кюдзо, биограф Невского, известный историк Сибири, и в 1976 году выпустил книгу «Небесная змея. Жизнь Николая Невского» («Тэн-но хэби. Никорай Нэфусукино сёгай»). За этот труд его автор был удостоен литературной премии имени Осараги Дзиро.

Название книги должно напоминать читателю об одной из статей Невского «Представление о радуге, как о небесной змее», но не забудем и того, что в японском фольклоре змея связывается с идеей бессмертия.

1978 год ознаменован выходом сразу двух работ. Одна из них — «Фольклор островов Мияко», составленная целиком по материалам Архива востоковедов. В книгу вошли «аяго» и «тогани», сказки, поверья, пословицы, собранные Невским в 20-е годы, переведенные, частично прокомментированные, но, к сожалению, недостаточно подготовленные самим ученым к печати. Издатели, однако, полагают, что эти уникальные по характеру материалы даже в «сыром» виде представляют ценность и научный интерес. Вторая книга — «Николай Александрович Невский» вышла в серии «Русские востоковеды и путешественники». Авторы ее знакомят читателя с жизнью и научной деятельностью ученого, рассказывают о его работе в Японии и Ленинграде, подробно останавливаются на создании им новой отрасли востоковедения — тангутоведении.

В Советском Союзе продолжается работа по изучению и пропаганде наследия Невского. Намечено издать «Словарь языка племени цоу», составленного Н. А. Невским в результате поездки 1927 года, но до сих пор не публиковавшегося.

Усилия советских и японских исследователей принесли свои плоды. Это позволило увидеть во весь рост Николая Невского, русского ученого, чей труд и имя стали неотъемлемым достоянием не только отечественной, но и японской науки.

Роман Белоусов

КАМОЭНС — ТВОРЕЦ «ЛУЗИАД»

В двух противоположных концах земного шара, на разных континентах, воздвигнуты памятники поэту Камоэнсу.

На его родине, в Лиссабоне, монумент был сооружен в 1867 году. Тысячи людей собрались тогда на открытие статуи, о чем дает яркое представление гравюра Каитану Альберту. Лиссабонцы пришли приветствовать своего национального кумира, ставшего символом борьбы за независимость и свободу. Его творчество воодушевляло патриотов в разные эпохи, особенно в черные годы владычества иноземцев. Но и позже к нему обращались все, кто мечтал о справедливости и боролся с деспотизмом.

И не случайно другой памятник Камоэнсу, воздвигнутый в далеком Гоа, — бывшей португальской колонии в Индии, был сооружен на месте, где до этого маячила статуя диктатора Салазара.

Из долгих семнадцати лет, проведенных на Востоке, Камоэнс не один год находился в Гоа и воспел его в своей знаменитой поэме.

Как и многие в то бурное время, он был авантюристом, искателем приключений. Пути его странствий пролегали через моря и страны — Северная и Восточная Африка, Ближний Восток, Индия, Юго-Восточная Азия, Китай — таковы маршруты Камоэнса, поэта, мореплавателя и воина.

Можно сказать, что он был одним из немногих в то время, кто вслед за своим соотечественником Мендесом Пинто, автором знаменитой книги «Странствия», проделал трудный и опасный путь от Беленской башни на берегу Тежу до фортов Гоа на Малабарском берегу, а затем двинулся еще дальше на восток — в Малакку, к Островам пряностей и в пустынную тогда бухту Макао.

Откуда это известно, ведь Камоэнс жил в далеком XVI веке и о его жизни, о путешествиях до нас дошло очень мало сведений? Большая часть того, что мы знаем о нем, — результат неустанных поисков исследователей, постепенно рассеявших окутывающий его туман.

Но есть еще один источник, из которого мы узнаем о самом Камоэнсе и его странствиях — это поэма «Лузиады», которую поэт создавал во время своих многолетних скитаний. В отличие от Мендеса Пинто, Камоэнс рассказал о своих странствиях в звучных октавах ставшей всемирно известной поэмы. Поэтому прав был А. Гумбольдт, когда назвал Камоэнса «первым певцом моря и экзотических