Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

или в большинстве случаев те же, но до неузнаваемости реформированные на новый лад. Только в глухой деревне или где-нибудь в горах еще можно, пожалуй, найти нетронутую или почти нетронутую японскую жизнь…»[117]. Впоследствии Н. А. Невский совершил еще не одну экспедицию в японскую «глубинку». Так, например, в августе 1917 года вместе с Янагида Кунио и группой исследователей деревенской архитектуры Японии Невский посетил префектуры Гумма, Иватэ и др. Уже во время этих первых поездок собран материал, послуживший основой для статей «Магические фигуры из Тоно», «Песни при исполнении танца «сисимаи», которые были напечатаны в японской научной прессе. Особенным вниманием Невского пользовался культ божества Осирасама, изучению которого он отдал немало сил и времени. «Это не просто культ представителя чего-нибудь великого: успехи и неудачи, счастье и несчастье человеческой жизни — все это целиком зависит от силы данного божества, изменение неудачи на успех тоже совершается по его милости. Поэтому верующие в него соединяют в себе благочестие, любовь к нему и боязнь, страх; с одной стороны, он признается как бог сострадания, человеколюбия, добра и красоты, вроде римской Венеры, а с другой стороны — как бог убивающий, казнящий, карающий и строгий, вроде Купидона. Только отличие его от так называемых богов религий заключается в том, что он совершенно не ведает будущим» а только настоящим…»

Где бы ни доводилось бывать Невскому, всюду он приобретал друзей — из числа энтузиастов изучения родного края, которых так много во всех уголках Японии. Дневники Н. А. Невского сохранили для нас имена учителей, крестьян, студентов, с которыми он встречался во время своих путешествий. Все они помогали ему, искренне восхищались его знаниями, его безупречным японским языком, его приязнью к японскому народу. С некоторыми из них Невский сохранил дружеские отношения на многие годы.

Срок стажировки Н. А. Невского истек. Еще раньше уехали Конрад и Розенберг. Шел 1917 год. В Японии появилось много эмигрантов из России. Время от времени Невский получал из дому самые противоречивые сведения. Очень трудно было что-нибудь понять, находясь за тридевять земель от родины. После того, как университет прекратил ему выплату содержания, Невский поступил на службу, чтобы иметь средства существования. Между тем в России началась гражданская война, стало ясно, что с возвращением придется повременить. Работа по контракту обязывала Н. А. Невского почти два года прожить в японской столице, но по истечении этого срока он переехал на север, в Отару.

В 1919 году Николай Александрович получил место преподавателя русского языка Высшего коммерческого училища в г. Отару на острове Хоккайдо. По сравнению со столицей Отару был просто захолустьем, но этот город с населением почти сто тысяч человек был важным портом, который служил для вывоза продуктов земледелия и рыболовства, леса, каменного угля с Хоккайдо. Торговля велась как с Внутренней Японией, так и с заграницей. Торговля особенно оживилась после присоединения к Японии Южного Сахалина. Усилился приток населения, открылось Коммерческое училище. Н. А. Невский чувствовал себя в Отару превосходно. Студентов на двух курсах оказалось всего восемь человек, занят он был лишь семь часов в неделю. Японцы встретили русского коллегу радушно. Подружился Н. А. Невский и с преподавателями-европейцами, среди которых были два англичанина, два немца и американец. Невский бывал у всех дома и беседовал с каждым на его родном языке, радуясь случаю попрактиковаться в разговорном. За время, проведенное на Хоккайдо, Невский сумел глубоко изучить язык и фольклор айнов — аборигенов острова. Никогда прежде не встречался он с айнами и тем не менее имел представление об этом народе: айноведение было одним из главных научных направлений Л. Я. Штернберга. Впервые заинтересовавшись айнами во время сахалинской ссылки при непосредственных контактах с ними, Л. Я. Штернберг отдал айнской проблеме более четверти века. «Айну — маленькое угасающее племя, некогда занимавшее весь Японский архипелаг, представляет одну из самых таинственных и интересных этнических индивидуальностей, какие только знает этнография», — говорил Л. Я. Штернберг. Решая вопрос о происхождении айнов, о положении их антропологического типа в расовой систематике, Штернберг явился основоположником так называемой «южной» теории происхождения айнов. В предварительном своем виде эта теория была аргументирована Л. Я. Штернбергом еще в начале века. Излагая свою гипотезу слушателям «приватиссиме», Штернберг еще и еще раз проверял себя, искал все более убедительные доказательства. Но один вопрос оставался безусловно открытым, он касался путей, по которым айны странствовали, прежде чем осели на северных территориях. И в наше время эта проблема остается «белым пятном» в науке.

Когда Николай Александрович Невский в 1915 году отправлялся в Японию на длительную стажировку, он не преминул перед самым отъездом встретиться со Штернбергом, чтобы получить у него последние наставления. Они пришлись очень кстати, когда Невский неожиданно вошел в тесный контакт с айнами.

Айны составили одну из самых ярких страниц в научном творчестве Николая Александровича Невского.

К тому времени, когда Невский оказался на Хоккайдо, айноведение находилось на ранней стадии развития. Ученых, посвятивших себя изучению айнов, и в Японии, и за ее пределами были единицы.

Айны обладали оригинальным и богатым фольклором. Фольклорные жанры были разнообразны: похоронные плачи и любовные песни, загадки, сказки, развитый животный эпос.

Верный наставлениям Л. Я. Штернберга, Невский решил обойтись без переводчика. Наставником его в изучении языка айнов был крупнейший айновед профессор Киндаити Кёсукэ. Помогало и то, что все айны говорили по-японски. За три года, проведенные на Хоккайдо, Невский достиг результатов, которые ставят его в один ряд с такими айноведами, как Батчелор и Киндаити. Его научный авторитет подтверждается и тем, что в 1922 году он был приглашен для чтения лекций по айнскому языку в Киотоский университет.

В 1935 году, уже вернувшись на родину, Н. А. Невский опубликовал некоторые из своих айнских материалов, но большая часть осталась в рукописном виде в его архиве. Они увидели свет лишь в 1972 году — издание «Айнского фольклора» было приурочено к 80-летию со дня рождения ученого.

В Японии Невскому посчастливилось еще раз встретиться со Штернбергом, когда в 1926 году Лев Яковлевич был делегатом Третьего всетихоокеанского научного конгресса в Токио.

В Отару Невский встретился со своей будущей женой Мантани Исо. Девятнадцатилетняя Исо вначале помогала Н. А. Невскому переписывать рукописи, приводила в порядок собранные материалы. В 1922 году Невский уехал из Отару, а она вернулась в отчий дом. Но вскоре, получив письмо от Н. А. Невского, в котором он просил ее приехать к нему, она перебралась в Осака. Официально их брак был зарегистрирован 12 июня 1929 года в советском генконсульстве в г. Кобэ.

С 1922 года Невский живет в Осака. Он — профессор русского языка в Институте иностранных языков. К осакскому периоду жизни ученого (1922—1929 гг.) относятся и углубленные занятия фольклором, этнографией и диалектами островов Мияко,