Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

class="a">[224]. Однако в ошибках автора не было злонамеренности, напротив, излишняя буквальность многих его переводов даёт основания предполагать, что для латинских законов X–XI вв., у которых не сохранились оригиналы на древнеанглийском языке, эти оригиналы всё же существовали[225].

Одним из наиболее сложных до наших дней остаётся вопрос о времени создания редакции Quadripartitus. Ни протограф, ни самая первая рукопись этого собрания до нас не дошли; отсюда встаёт также проблема источников, которыми пользовался его составитель. Ясно только то, что он многократно перерабатывал своё собрание на основе нескольких кодексов, содержавших неодинаковый состав правовых памятников. Тем не менее, некоторые упомянутые в Dedic. и Arg. факты позволяли Либерману датировать первую книгу временем до 1114 г. Прежде всего, речь о триумфе Генриха I во Франции и получении сюзеренитета над некоторыми из её областей (Анжу, Фландрия, Нормандия) в марте 1113 г. Вместе с тем, Dedic. и Arg. не упоминает столь важное завоевание Генриха I, как валлийские земли (лето 1114 г.)[226]. Вторая книга, как полагал Ф. Либерман, была написана не ранее 1114 г., однако не позднее 1118 г.: материалы этой книги уже использовались в Leges Henrici, которые он датировал тем же самым промежутком времени. Кроме того, в Praefatio ко второй книге упоминается здравствующая королева Матильда, умершая в 1118 г.[227]

Текстологический анализ показывает, что после возникновения авторской редакции Quadripartitus появилось как минимум три различных её редакции (включая первоначальный вариант)[228]. Этот факт делает данное собрание текстов по правовой и смежной тематике незаменимым для текстологического анализа латинского текста англо-саксонского права. При этом необходимо помнить о том, что, хотя протограф Quadripartitus не сохранился, его редактор пользовался для перевода на латынь не сохранившимися до наших дней рукописями, бытовавшими в Англии за десятилетия до начала XII в. В этом заключается огромная ценность данного собрания для реконструкции истории права и социального устройства в Англии XI в.

§ 2. Историография исследования

§ 2.1. Начальный этап изучения проблемы рабства. Выработка исследовательской проблематики:

Историография вопроса эволюции социального, экономического и правового статуса рабов в Северной Галлии и Англии раннего Средневековья по материалам памятников континентального обычного права, которые мы определили как франкские правды, и корпуса англо-саксонских законов невелика и ограничивается всего тремя не слишком объёмными работами, по-настоящему широко применяющими сравнительно-исторический подход к данному материалу. Первая из них увидела свет в императорской типографии Парижа 60-х гг. XIX в.[229], вторая — в Германской империи последней четверти XIX в.[230], третья — в Чикаго в начале XX в.[231]

Тем не менее, первая попытка определить сущность рабства в государстве Меровингов и Каролингов, дать его определение и выделить его характерные черты была предпринята во Франции задолго до начала XIX в. Первым опытом по синтезированию понятий servus и servitium на основе широкого отбора и анализа различных источников (не только варварских законов, но и агиографических произведений, материалов капитуляриев, завещаний, собраний формул, римских законодательных памятников и средневековых юридических трактатов) по праву считается «Глоссарий к памятникам средней и обыденной латинской словесности» Ш. дю Канжа (1610–1688)[232]. В данный момент многие его выводы и положения можно признать несовершенными и даже устаревшими, однако словарь дю Канжа является серьёзным подспорьем в работе со средневековыми категориями и лингвистическими конструкциями не только VI–IX вв., но и более поздних эпох европейской истории.

С одной стороны, Ш. дю Канж впервые показал всё многообразие категорий личной и поземельной зависимости, встречающихся в источниках. Ему принадлежит первая известная нам классификация различных статусов рабов и зависимого населения раннего Средневековья. В неё входят группы, образованные по принципу прирождённой зависимости от другого лица; впадения в долговую зависимость или приписанные к своему участку; получившие участок земли и другие блага за свою службу господину или за выплаты в его пользу; обращённые за правонарушения; завещанные. Наконец, два десятка категорий (с подробным перечнем соответствующих мест из германских законов) упомянуты в числе лично зависимых слуг, обозначенных у дю Канжа общей дефиницией — manuales или ministeriales[233]. С другой стороны, он полностью опускает источники Англии раннего Средневековья (даже написанные на латыни); кроме того, дю Канж злоупотребляет цитатами из различных по происхождению и жанру источников, что значительно затрудняет синтезирование общей картины.

Тем не менее, ряд положений дю Канжа становятся для науки XIX–XX вв. основополагающими для выработки понятия рабства в целом. Рабы признавались им самым бесправным элементом во всех без исключения варварских королевствах; они не обладали статусом юридического лица и являлись собственностью, «т. к. они могли быть проданы господами»[234].

Согласно дю Канжу, они были лишены самых элементарных прав: права выбора супруга; права приобретать в свою пользу материальные блага или продавать их; права носить оружие и участвовать в войске; права свидетельствовать по собственному делу в судебном заседании[235].

Что же касается отпуска рабов на волю, то здесь автор «Словаря» гораздо менее пространен. Он рассматривает варианты отпуска pro remedia animae suae (в знак отпущения грехов господина) или по завещанию, а также с целью ухода бывшего зависимого человека в монастырь[236]. В своём анализе института вольноотпущенников он практически не касается материала не только Салической, но и других варварских правд. Нетрудно заметить то, что анализ положения рабов в относительно статье «Глоссария» недостаточно соответствовал потребностям исторического исследования в силу слабой жанровой и хронологической дифференциации источников, проведённой дю Канжем при написании этой статьи. Кроме того, стремление к исключительной подробности при перечислении отдельных категорий лично зависимого населения раннего Средневековья у него явно превалировало по отношению к необходимости дать общую дефиницию для всей их совокупности и наметить общий путь эволюции их социально-правового положения на протяжении VI–IX вв., т. е. с момента создания государства Хлодвига до окончания правления Карла Великого.

К сожалению, в Англии после торжества славной Революции не выходило даже сжатых очерков, посвящённых проблеме рабства англосаксов. Единственное исключение — это «Полная история Англии» Р. Брэди[237]. Однако он давал лишь самые общие сведения об институте рабства у англо-саксов; при этом он анализировал только одну группу среди лично зависимого населения англо-саксонской Англии — servants или servi; другие латинские категории (как villani) анализировались им уже на основе Domesday Book (Книги Страшного суда) нормандского времени[238]. Описание источников рабства ничем не отличалось от статьи дю Канжа. При этом Брэди не ссылался на источники, послужившие основой его выводам. Тем не менее, долгое время ни английские, ни германские, ни французские авторы XVIII в. вообще не анализировали тему рабства в Западной Европе и