Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

href="ch2-172.xhtml#id1343" class="a">[172]. Кроме того, в самой рукописи титулы имеют нумерацию, отличную от критического издания Экхардта (LXXVIII–XCIV). Декрет Хильдеберта II, или Capitulare VI, в ряду прочих меровингских капитуляриев может быть датирован наиболее точно: дело в том, что промульгация отдельных его частей происходила на «мартовских полях», а последняя, третья часть была утверждена «в день мартовских календ, на 22-й год нашего правления в Кёльне» (Data sub die Kalendas Martias anno XX(II) regno nostro, Colonia, feliciter), т. е. 1 марта 596 г.[173]

Также важнейшей подгруппой капитуляриев, без которой планомерное решение задач исследования невозможно, являются т. н. «ахенские» капитулярии Карла Великого, принятые им в 802–803 гг. в рамках той законотворческой деятельности, которая была отмечена в Annales Laureshamenses. Для целей нашего исследования наибольшую важность представляют те из них, что напрямую соотносятся Карлом с соответствующими варварскими правдами — Салической[174] и Рипуарской[175], дополняя и развивая некоторые их положения о рабах и зависимых людях и помогая (наряду с редакцией К Салической правды и В — Рипуарской) проследить эволюцию социально-правового статуса последних от начала VI до начала IX в. Некоторые каролингские капитулярии конца VIII ― начала IX в. также соотносятся с темой социальной истории, хотя основными сферами их применения было государственное строительство, администрация и уголовное право[176].

Наконец, непреходящее значение для исследователей Франкского государства (и западноевропейского раннего Средневековья в целом) до наших дней сохраняет знаменитый «Капитулярий о поместьях»[177]. Датировка этого памятника долго была предметом спора в европейской исторической науке. В изданиях XIX в. в качестве даты его провозглашения назывался и 800 г., и более раннее время[178], даже конец правления императора Карла (812–814)[179]. В начале XX в. Альфонсу Допшу удалось оспорить традиционное для немецкой Wirtschaftsgeschichte XIX в. убеждение в принадлежности этого документа Карлу Великому[180]. Более того, его последователь, Т. Майер, доказал, что этот документ был составлен по приказу его сына Людовика (будущего императора Людовика Благочестивого) в 794 г. и имел в своей основе собрание предписаний северного и южного регионов Франкского государства[181]. Этот текст представлял собой, как пишет Майер, попытку предотвратить «неразбериху в управлении королевской собственностью» с целью пресечения хозяйственного упадка в рамках отдельно взятой территории Франкского государства, подвластной Людовику — Аквитании[182].

Тем не менее, для нас наиболее важным является тот факт, что его положения отражают всю пестроту социальных статусов зависимости, которые встречались на землях королевских поместий конца VIII ― начала IX в. В силу этого сложно переоценить его значение для цели реконструкции картины развития и эволюции рабства и зависимости в империи Каролингов.

* * *

Что касается классификации правовых памятников на территории расселения англо-саксонских племён в Англии раннего средневековья, то первый известный нам пример строгого разделения правовых источников на отличные друг от друга категории обнаруживается в трёхтомном издании Феликса Либермана[183]. Он выделил и тщательнейшим образом проанализировал несколько групп правовых источников, существовавших до нормандского завоевания:

1. Англо-саксонские законодательные сборники:

1.1. Законы королей Кента: Этельберта, Хлотхере, Эадрика, Уитреда;

1.2. Судебник (Gesetzbuch) королей Альфреда — Инэ;

1.3. Законы королей Эдварда I, Этельстана, Эдмунда I, Эдгара и Этельреда;

2. Два постановления (Erlasse) и судебник Кнута Датского;

3. Законы Вильгельма I и постановления Генриха I;

4. Англо-латинские правовые сборники (Rechtsbücher):

4.1. Редактор латинских законов Кнута Датского (Quadripartitus[184], Leges Henrici, Instituta Cnuti, Consiliatio Cnuti);

4.2. Законы Эдуарда Исповедника;

4.3. Законы и обычаи города Лондона (Libertas Londoniensis);

5. Договоры королей Альфреда и Эдварда I с данами;

6. Юридические компиляции X–XI вв.[185], или англо-саксонские законы без указания имени короля (Angelsächsische Gesetze ohne Königsnamen);

7. Ритуальные формулы (процедуры клятвы, Божьего суда, экскоммуникации);

8. Отдельные работы на юридические и канонические темы.

Категории 6–8 у Либермана оказались наименее однородными. Достаточно сказать, что туда на равных включены (без специальных пояснений) и установления местных этнополитических образований (Mircna Laga, Norðleoda Laga, Dunsæte), и процедуры конкретных судебных процедур и наказаний (Wergeld, Swerian). Тем не менее, классификации, представленные в предшествующих изданиях, кажутся нам ещё менее удачными. Во введении к изданию Райнхольда Шмита 1858 г. все памятники из категорий 4, 6, 7 и 8 оказались записаны в разряд Anhänge («Дополнения»)[186]. Французский исследователь середины XIX в. Г. Даву-Оглу, распределяя все известные ему на тот момент законодательные памятники по датам правления конкретных королей (всего он насчитывал 14 групп источников), приписывал отдельным королям Gesetze ohne Königsnamen только на основе гипотетической реконструкции их даты создания[187].

В отличие от Салической правды, рукописи законов англо-саксонских королей невозможно распределить по семьям или хотя бы группам. Отсюда возникают сложности в поиске протографа отдельных фрагментов королевского законодательства VII–X вв[188]. Тем не менее, определённые выводы на основе особенностей воспроизведения англо-саксонских законов в отдельных рукописях сделать всё же возможно.

Кентские законы VII в. включены только в один кодекс — Textus Roffensis (Strood. Medway Archives and Local Studies Centre. MS DRc/R1*)[189]. Палеографические и кодикологические особенности воспроизведения Textus Roffensis первых трёх законодательных памятников Англии (значительно меньшее по сравнению с законами Альфреда — Инэ количество исправлений, приходящееся на один лист; компактное расположение в пределах 8 листов[190]), а также лингвистический анализ (наличие архаизмов в раннем англосаксонском законодательстве, более не встречающихся нигде в рукописи; особая передача корневых гласных в некоторых словах; свобода «от актовой или церковной терминологии»[191]) дают нам достаточно оснований для выделения их протографа в отдельный кодекс, независимый от судебника Альфреда — Инэ[192].

При этом датировка отдельных королевских установлений англосаксов оказывается на порядок более точной, чем в случае с континентальными варварскими правдами[193]. Каждая из датировок может быть с достаточной степенью уверенности подтверждена как с помощью прямых отсылок в тексте (в виде упоминания королей, установивших эти законы, или представителей светской и духовной власти, участвовавших в их обсуждении и принятии), так и за счёт привлечения свидетельств синхронных по времени источников. Законы Этельберта рубрикой были ограничены «временем жизни Августина»[194]. Последний — это Августин Кентерберийский, первый архиепископ Англии, «апостол Англии», отправленный к англо-саксам по приказу папы Григория Великого с миссией христианизации в 595 г. Как следует из «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного, Августин умер 26 мая 604 г.[195] За три года до этого он обратился к папе Григорию с просьбой разъяснить ему некоторые вопросы церковного устройства и веры, и папское предписание возвращать украденное в церкви имущество оказалось в первом же титуле законов[196]. Соответственно, время создания законов необходимо ограничить 601–604 гг.[197]

Законы королей Хлотхере и Эдрика