Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

звания, «император в то же самое время, когда происходил этот собор, собрал герцогов, графов, и прочему христианскому народу вместе с законодателями положил прочитать все законы в своём королевстве и передать каждому свой закон, и улучшить [закон] в тех местах, где это требовалось, и записать улучшенный закон, и [приказал], чтобы судьи судили по писаному [закону] и не принимали даров…»[108]. Несмотря на то, что здесь нет прямого указания на L. Sal. и L. Rib., нам известно, что в 802–803 гг. в Ахене был принят ряд капитуляриев (быть может, именно эти новые «главы» имел в виду Эйнхард), среди которых встречались и дополнения к двум упомянутым правдам.

Кроме того, деятельность по упорядочению всех законов империи Карла Великого, проводимая в его императорской резиденции, в области, где были распространены франкские диалекты (в частности, рипуарский и восточнофранкский), неминуемо должна была коснуться обоих франкских сводов законов.

Семья S представлена 2 рукописями, в которых произведена «систематическая редакция Каролины». Из стихотворения, предваряющего редакцию, мы узнаём основные подробности о мотивах и обстоятельствах её создания. Автором являлся Луп, аббат Феррье, а первым владельцем рукописи — граф Фриуля Эверард, женатый на дочери императора Людовика Благочестивого. К сожалению, год и место создания можно восстановить лишь гипотетически; предполагается, что исходный текст был создан в Фульде до 836 г. (в этом году Луп удалился из монастыря). В 863/864 гг. Эверард завещал рукопись своему сыну, Унроку[109].

Наконец, семья V была представлена одной — единственной рукописью, написанной на восточно-франкском диалекте древневерхнегерманского языка. До наших дней дошли всего 2 листа, хранящиеся в Трире (Trier, Stadtbibliothek, althochdeutsche und mittelhochdeutsche Fragmente, Nr. 4*, или Trier, Stadtbibliothek, Fragmentsammlung, X, 1*)[110]. На основе окончания списка титулов и первых сохранившихся титулов Экхардт делал предположения о содержании и объёме исходной рукописи (порядка 57 листов), а также её источнике. Время создания рукописи, состоявшей, подобно Каролине, из 70 титулов, он определял правлением Людовика Благочестивого (814–840), или точнее — периодом, прилегавшим к 830 г.[111]

Самым главным выводом, который можно сделать на основе текстологического анализа различных семей L. Sal., можно признать то утверждение, что ни одна из групп не происходит от другой непосредственно; между группами имелись некие промежуточные звенья, а отношения между отдельными рукописями различных групп не могут быть уподоблены линейной структуре[112]. Подобные линейные схемы были широко распространены в немецкой исторической науке конца XIX ― начала XX в.[113]. В дореволюционной России анализу истории рукописей не уделялось сколько-нибудь серьёзного внимания[114]. Среди советских учёных линейные схемы были открыто поддержаны только Г.М. Даниловой[115]. В отечественной историографии классификация, предложенная Экхардтом и многократно превосходящая по уровню обобщения и эмпирическому потенциалу все прочие (в т. ч. классификацию Гессельса), с подачи А.И. Неусыхина в середине XX в. получила наибольшее признание[116].

Рипуарская правда не располагает таким же богатством рукописной традиции, как Lex Salica; сама её стемма может быть представлена посредством разделения исходного массива рукописей на 4 группы (А, В — сохранившиеся, С, D — гипотетически реконструируемые или упомянутые в средневековых каталогах). Со времени первого издания Рипуарской правды в серии MGH, осуществлённого в конце XIX в., в список рукописей групп А и В были внесены лишь незначительные исправления[117]. Р. Бухнер составил в 50-х гг. прошлого века на основе дошедших до нас рукописей свою стемму, которая исходит из нескольких опорных положений: 1) Обе дошедшие до нас редакции восходят не к архетипу L. Rib., а к промежуточным вариантам — «ответвлениям» (Textast), обозначенным им как Y и Z (отдельные связи между рукописями семьи А и протографом на основе контаминаций невозможно установить со стопроцентной уверенностью); 2) Напрямую к Z восходит только рукопись А-4; рукописи А-1 — А-3, А-5 — А-7, A-9 и архетип рукописей семьи B (Vorlage des “reinen” B-Textes) восходят к Y; 3) Рукописи А-1 — А-3, А-5 — А-7, A-9 произошли от Y не напрямую, а через протограф «первой группы» (как её называл Бухнер), восходящий к Y, и таким образом представляют собой подгруппу «ответвления» Y (Untergruppe des Textastes Y); группа рукописей А8, А10-А13 произошла, скорее всего, напрямую от A (однозначно — от более раннего архетипа, чем протограф «первой группы»)[118].

Различия в происхождении и развитии двух семей Рипуарской правды принято объяснять несколькими обстоятельствами. Языковая ситуация, сложившаяся на восточной границе проживания франков, привела к тому, что семья А сохранила в своём составе искажённые латинские слова и древнейшие германские глоссы (а следовательно, и самые древние правовые установления рипуаров), тогда как рукописи семьи В характеризуются «пурификацией» содержания большинства титулов и адаптацией текста к латинской грамматике, «насколько это было возможно»[119].

Имеются также текстологические свидетельства, позволяющие произвести датировку двух редакций относительно друг друга. К примеру, на основе титула 40 (36),5[120] исследователи отмечают изменение роли духовенства и падение римского влияния в восточной части Франкского государства: в рукописях А-1 — А-8 вергельд за убийство клирика составлял «дважды по 50 солидов» и равнялся вергельду римлянина. Р. Зом утверждал, что это установление могло возникнуть только в VI в., когда основная масса духовенства была римского происхождения. В процессе эволюции франкского общества текст семьи В стал учитывать также увеличение доли варварского населения в составе клириков («Если кто-то убьёт клирика, смотря по тому, какого происхождения он будет, пусть искупают [свою вину]»)[121]. Соответственно, вариант текста, содержащийся в семье В, мог возникнуть только в более позднее время (возможно, не ранее середины VII ― начала VIII в.).

При анализе отдельных титулов L. Rib. Р. Зом выделял четыре хронологических слоя. Древнейший слой он относил ко времени существования на Среднем Рейне этнополитического центра, концентрировавшего вокруг себя рипуарских франков и в известной мере противостоявшего собиранию Хлодвигом земель вокруг салиев. К середине VI в. (т. е. предполагаемому времени окончания кодификации редакций A и В закона салических франков) этот этап должен был быть завершён: размеры штрафов в L. Rib. отличаются от штрафов за соответствующие правонарушения L. Sal[122].

Вторая часть законов рипуаров, напротив, сходна с Салической правдой не только по содержанию титулов, но и по штрафным санкциям[123].

Кроме того, в древнейшей её редакции достаточно часто можно встретить обозначение штрафных санкций с помощью полного написания суммы (а не просто её цифрового обозначения, как в первой, третьей и четвёртой частях), а также удвоения и утроения первоначальной суммы штрафа. В этом особенность этой части по сравнению с другими слоями L. Rib[124].