Страшно красивая в академии ветра (СИ) - Полли Нария

— О, ты же не в курсе. Наша Глэдис считает этого уродца не просто невероятным, — Кемал воодушевленно стал делиться. — У нее вся комната завешана его…

— Кемал! — Глэдис зыркнула на него таким взглядом, что парню было впору упасть со стула.

— Ну а что я не так сказал? Это же не секрет.

Блондинка сникла, а лицо ее еще больше покраснело. Нужно было срочно разряжать ситуацию.

— Я тоже считаю Венделла отличным наездником. Лучшим в своем роде, — и ведь не врала. Я действительно следила за деятельностью господина Филда. Многие не любили его за внешность. За шрам, что чертил рваную линию от левой части лба до правой половины подбородка. Но он все равно добился небывалых высот. И потому он прекрасно ложился на мое понятие мира, ломая стереотипы.

Я хотела быть такой же.

Девушка дернула своим носиком, но как будто немного расслабилась.

— Правда?

— Правда, — искренне заверила ее я.

— И тем хуже для вас, девчонки. Его представят лично только тем студентам, чьи родители отвалили академии большой кошель золотых монет. А таким, как мы, безродным, не светит попасть на это закрытое мероприятие.

Взгляд Глэдис окончательно потух. А я, кажется, решила совершить еще одну глупость.

— Я бы не была в этом столь уверена. Ну что, хотите увидеть самого Венделла Филда?

Глава 25

Кириан

Десять минут я кружил возле дверей алхимического кабинета. Когда шаги учеников затихали, я прижимался ухом к деревянному полотну и прислушивался. Идвиг Квилибри, местный алхимик и зельевар, мог быть внутри, а мне не хотелось столкнуться с ним, чтобы потом придумывать причину, по которой я мог забрести в его кабинет.

На самом деле я был на хорошем счету у беловолосого преподавателя. Молодой мужчина был лишь на семь лет старше, и он не редко оставлял меня после занятий, чтобы обучить чему-то выходящему за пределы ученической программы. Идвиг много раз прямо говорил мне, что полеты полетами, а во мне был потенциал стать превосходным алхимиком. Он даже намекал, что готов замолвить за меня словечко перед столичными профессорами.

И господин Квилибри действительно был прав. Я превосходно варил зелья и снадобья. Но не потому, что был сверходарен с рождения, а потому, что мне пришлось овладеть этим навыком вопреки желанию.

Из-за чтения по ночам я часто мог проспать первые лекции, за что и получал штрафы от других преподавателей и ненужное уважение среди одногруппников, считавших меня бунтарем.

Сейчас, хвала Татри, за дверью было тихо. Я, не теряя ни минуты, оглянулся, оценил обстановку и провернул ручку. Замок приятно хрустнул, и я тенью проскочил внутрь кабинеты. Замер на всякий случай, а то вдруг ошибся с выводами, и лишь спустя пару мгновений окончательно выдохнул. Идвиг отсутствовал.

Свет от солнечных лучей в помещение практически не проникал, потому что плотные темные шторы были задвинуты. Многие зелья не любили света, поэтому в этом кабинете практически всегда приглушенно горели пульсары.

Сейчас же в алхимическом кабинете было и тихо, и темно. И пахло затхлостью, что значило: сегодня сюда вообще никто не заходил.

Мне оставалось надеяться, что так и будет дальше. Пройдя мимо рядов двухместных парт к дальней стене со стеллажами, на которых стояли котелки разных размеров и ступки с пестиками, я аккуратно провел перед ними рукой. Знакомое движение отозвалось покалыванием в кончиках пальцев, а перед глазами поплыли золотые блики защитной магии.

Спасибо алхимику, он сам когда-то показал мне, как снять заклинание и войти к нему в лабораторию. Именно там он меня и обучал хитростям своей профессии. А я не противился и впитывал знания, как морская губка.

Кабинет алхимии был настоящим царством тайны и магии. Деревянные полы, полированные до блеска под ногами издавали легкий треск, создавая ощущение, что каждый шаг может нарушить хрупкое равновесие этого места. На стенах висели старинные карты и диаграммы, изображающие сложные алхимические процессы и формулы, которые даже я, прошедший множество уроков, не мог полностью понять.

В центре комнаты находился массивный металлический стол, покрытый мелкими царапинами и пятнами от различных снадобий. На столе стояли колбы, наполненные жидкостями всех цветов радуги: ярко-зеленые, глубокие синие, прозрачные, с легким переливом. Каждая из них была помечена крошечными этикетками с названиями. Какие-то я знал, о действии других мог только догадываться.

Но сейчас меня интересовало не это.

Достав из внутреннего кармана мантии золотой браслет незнакомки, я положил его на металлическую поверхность. Первым делом я достал из алхимического набора Идвига Квилибри небольшой стеклянный заговоренный шприц. Набрав немного жидкости из одной из колб, я аккуратно капнул на браслет. Это было зелье для анализа материалов, и наблюдая за реакцией, я заметил, как капля начала медленно расползаться по поверхности. Браслет не изменил цвета, но воздух вокруг него наполнился легким шипением.

— Интересно, — произнес я вслух. Эти результаты говорили о том, что браслет был изготовлен из чистого золота с добавлением колдовского элемента. Обычно такие заклинания применялись для родовых артефактов.

Я чувствовал, что на верном пути.

Следующим шагом я решил использовать магию. Я сосредоточился, чувствуя, как энергия собирается в моих пальцах. Слова заклинания пронзили тишину кабинета, и я ощутил, как пространство вокруг браслета затрепетало и заколебалось. В воздухе ожидаемо возникла легкая желтоватая аура, а на внутренней части украшения стали проступать буквы.

И я мог их прочитать!

Глава 26

Кириан

Буквы плавно возникали на золотой поверхности, словно сами по себе, и я с замиранием сердца начал читать их. Каждая буква сверкала, как маленькая звезда, и вскоре передо мной вырисовалось: Шаороль. Я не мог сдержать удивления. Это было имя одного из самых древних и уважаемых родов Соединенного королевства Ласферат.

Внутри зазвенело нехорошее предчувствие. Противный такой звук, надрывный. Будто я почти добрался до разгадки, но все это оказалось пылью. В голове прокручивались десятки мыслей, и я усиленно пытался вспомнить все, что знал о Монтогоре и его семье. И так же я пытался припомнить хоть один раз, чтобы кто-нибудь упоминал род этого правителя в стенах учебного заведения.

Но нет. Ничего подобного я точно не слышал. А ведь точно должен был. Девушка с такой невероятно приметной внешностью и с такой фамилией должна была быть у всех на устах. Форд бы точно мне про нее все уши прожужжал. Он не пропускал ни одной красивой юбки. Многими он, конечно, был отшит, но не отменяло факта, что про эту девушку он точно ничего не говорил.

Тогда, что родственница