Страшно красивая в академии ветра (СИ) - Полли Нария

выводу, что и задний ряд сойдет. Я смогу отвлечься и заодно порадую таких же отшельников академии. Все-таки сегодня праздник.

С ребятами договорилась встретиться вечером перед самим представлением на арене, которую периодически использовали для проведения соревнований по летному мастерству между учениками. Она была открытой, однако вокруг шел условный энергетический барьер, не позволяющий различить, что происходит внутри с дальних уголков острова. Даже если кто-то решит залезть на крышу, все равно не сможет различить хоть что-то за матовой магической стенкой. Других свойств у барьера не было.

Тоня, Глэдис и Кемал стояли своей небольшой группкой у правого выхода академии. Вид они со стороны имели удручающий. Пока они меня не заметили, я смогла прочитать на их лицах неуверенность и сомнение. Что же, тем больше будет радость.

— Ну что, готовы? — подойдя вплотную, спросила я, растянув губы в улыбке. Мимо пронеслись два разодетых студента, звеня колокольчиками ради забавы и смеясь. То и дело в разных частях пространства слышались тихие хлопки, за которыми следовали разноцветные вспышки. Те, кто не мог попасть на шоу аристократов, наслаждались законным выходным.

Глэдис переглянулась с Тоней, нервно дернула себя за светлую прядь и приглушенно спросила:

— Мы же не станем нарушать правила академии?

Я лишь хмыкнула в ответ. Их чувства были мне понятны.

— Нам, конечно, очень хочется попасть на арену и посмотреть показательное выступление самого Венделла Филда, но… — поддержала подругу Дункан.

— Но и идти против системы мы не будем. Правила есть правила! — более решительно закончил за них Кемал.

Да уж, утреннее воодушевление троицы чуть-чуть развеялось.

— Никакого криминала, — хохотнула, подняв ладони вперед. — Все честно. У меня есть пропуск, — и предубеждая вопрос, добавила: — И его хватит на всех нас.

— Ого, — морщинки на лице Глэдис разгладились, и я вновь заметила в ее глазах знакомый блеск. — Но откуда?

Отвечать не собиралась, а потому просто пожала плечами и кивнула в сторону арены, где у входа уже стояли два гнома, разодетые в честь праздника в разноцветные жакеты и брюки. На головах их красовались приплюснутые красные цилиндры. Выглядели помощники академии помпезно и мило.

— Вы идете?

Троица вновь переглянулась, общаясь безмолвными взглядами, а потом синхронно сдвинулась с места. Никто не хотел терять выпавший на их долю шанс. Я и сама испытывала еле скрываемое воодушевление.

Показав гномам свою руку, на которой проявился золотой узор доступа, мы без каких-либо препятствий вошли в узкий коридор, где в самом конце виднелся свет самой арены. Не сговариваясь, мы зашагали быстрее, будто он нас тянул, как мотыльков на пульсарную лампу.

— Давайте на самый верх, — скомандовала я и стала сама подниматься по лестнице мимо нижних трибун, заполненных аристократами. Те даже не обратили на нас никакого внимания, потому что стоило нам опуститься на свободные сидения, как вокруг раздались бешеные овации и крик.

В центре арены сначала образовалась небольшая, правильной формы дыра, а потом на круглом диске вверх поднялись три человека.

Венделл Филд, декан Оптис Йорнак и…

Сердце пропустило один удар, голова закружилась, а с губ сорвалось тихое:

— Не может быть.

Глава 30

Элис

— Эй, с тобой все нормально?

Мыльный пузырь, в который не проникали звуки, лопнул, и я резко вернулась в реальность и даже поморщилась от шума и гама происходящего вокруг. Тоня смотрела на меня с волнением. С искренним. Неподдельным.

А я… А я не могла ей сказать правды.

— Да, да, все хорошо, — соврала я и вновь посмотрела в центр арены.

Девушка хмыкнула и последовала моему примеру, не пытаясь залезть мне в душу. Не могла же я ей сказать, что сейчас мое тело превратилось в пульсирующий комок, который вот-вот взорвется. Что все рецепторы на коже как будто отрастили маленькие корни-иголочки, и любое движение причиняет мне боль.

И все равно я до последнего не могла поверить своим глазам. Они врут. Точно врут. Иначе и быть не может.

Тем временем Оптис Йорнак начал вещать. Его хорошо поставленный четкий голос разносился по арене, усиленный магическим фоном. Но все равно каждое его слово проникало мне в уши, словно через слой ваты.

— С праздником, дорогие ученики!

Трибуны заулюлюкали в ответ.

— Виду, вы все сегодня в хорошем настроении, — Оптис улыбнулся и развел руки в сторону. — Что же, не буду вас томить ожиданиями и сразу передам слово тому, кто организовал для вас это мероприятие. Великий и многоуважаемый Монтогор Шаороль, будьте так любезны, объявите же начало праздника!

Не знаю, как остальные, но я следила за каждым движением отца, будто бы от этого зависела моя жизнь. Глаза не подвели меня. Это действительно был он. Все такой же красивый, статный, с выразительными живыми глазами и морщинками в уголках губ, намекавшими на частые улыбки.

Вот таков был мой отец на первый взгляд. Но я знала, что за этой внешней оболочкой скрывается нечто иное. Четыре года назад он выбросил меня из своей жизни, как будто я была лишь побрякушкой, не стоящая его внимания.

Он никогда не говорил обо мне плохо. Да что уж там, он просто обо мне не говорил лишний раз. А сослав сюда, и вовсе позабыл про собственную дочь. И эта правда, как острая бритва, разрезала мне душу.

Когда Монтогор Шаороль поднял руку, чтобы приветствовать собравшихся, я почувствовала, как внутри все сжалось. Его голос, такой глубокий, такой уверенный, все еще родной, разнесся по арене:

— Дорогие ученики и уважаемые гости! Сегодня мы отмечаем праздник, который собрал нас здесь. Я горд представить вам потрясающее шоу, которое продемонстрирует величие и искусство наездников на драконах.

Толпа взорвалась аплодисментами, и я невольно прижала руки к груди, стараясь унять бурю эмоций. Как он может так легко говорить, зная, что я могу быть среди зрителей?

А ведь он даже не потрудился предупредить меня о своем прибытии.

Он говорил о других летных академиях, о чести, о долге учеников, о чем-то важном. И ребята внимательно слушали каждое его слово. Они были очарованы властителем.

— Это даже круче, чем я думал. Элис, спасибо, что привела нас сюда, — произнес Кемал, не отводя взгляда от Монтогора.

— Пожалуйста.

Вышло тихо и сухо. Мой запал превратился в прах. Я больше не хотела смотреть шоу, приготовленное Венделлом, я не хотела кричать от восторга от вида его дракона, который приземлился возле своего наездника, стоило тому его позвать свистком.

Мне это все не надо было. Все, чего я желала — выйти на арену и закричать отцу прямо в лицо, чтобы он