Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

… Девять лет назад с волнением и гордостью излагал Неру, Терситу и Гланту свой план проводки караванов, и ожидал их помощи и поддержки. Надеялся…

Левая ладонь горизонтально и потом вверх: грифоны с коротким хорканьем разгоняются по наскоро замощенным дорожкам; оседлавшие их ежи из десанта закрывают глаза, наощупь перебирая метательные иглы в колчанах.

… Восемь лет назад ходил с караванами по степи, чертил в уме план собственного владения, не зная, выйдет ли. По крайней мере, надеялся!

Правая рука вверх! Вперед выступают медведи-смертники, нагруженные связками хвороста, большими и легкими. А за ними уже развертывается цепочка бурых холмов: одетые в клепаный кожаный доспех, отягощенные лестницами и штурмовыми секирами, молотами, чеканами, крючьями, бухтами канатов — медведи стеноломного отряда.

… Семь лет назад спорил с Бертом Этаваном, и чертил план моста через Ледянку; а Волчий Ручей уже стоял; и Глант еще был жив, и Спарк все собирался при следующей встрече расспросить его, из чего делают куртки-хауто. Надеялся!

Правая ладонь развернута — грифоны засыпной группы разбегаются согласованно, парами. Там — только лучшие, умеющие летать крыло в крыло. Между черными и золотыми телами подвешены гостинцы защитникам.

… Шесть лет назад хоронил Гланта, полоснул по горлу Неслава; глухой зимой летел в Академию, подхватил жуткий кашель, и думал, что уж в Академии-то его вылечат. Надеялся?

Левая в кулак — медведи подбирают задние лапы под брюхо, раздуваются меховыми шарами — чтобы выдохнуть и сделать первую подвижку по старому обычаю: ровно на те шесть шагов, на которые выдох примнет траву.

… Пять лет назад учился в Школе Левобережья.

Правая в кулак: остроглазые грифоны видят это мелкое движение даже с тех мерзлых высот, куда уже успели забраться; и подбирают, подбирают легонько правое крыло, начиная еще очень пологую, размашистую и нечеткую спираль — первые шаги вниз по гигантской лестнице, к смерти и славе.

… Четыре года назад — тянул весло на Хрустальном море, и просил Госпожу Висенну познакомить его со стихией Воды.

Власть?

… Три года назад получил Пояс и эту самую власть. И чувствовал себя щепкой в потоке. А Ратин шутил: «Хорошо еще, что не камнем в жерновах, как тот бедолага Хельви!»

Снова сдавило грудь. Что делать? Все определено, все! Роли расписаны. В детстве была одна роль, сейчас просто чуть-чуть иная — вот и вся разница.

Мой себе тарелку, мальчик…

А вот хрен вам!

Спарк повертел обеими кистями, что означало — молись, кто верует. Опустил руки с резким выдохом. Еще немного помедлил. Указал глазами на командира войска:

— Знамя возить над ним. За меня остается Ратин.

Наклонился к уху сержанта:

— В зеленый строй. Вперед.

Сержант послушно затопал к редкой цепочке смертников и пристроился в ее середине. Командир переглянулся с Судьей, вызванным уже из последних рядов:

— Он спятил! Убьют же!

— А если не убьют, — сощурился Ратин, — Ежели вдруг да не убьют?

Командир опустился на четыре лапы, пробасил:

— Тогда войско его обожествит. За храбрость.

— Что Опоясанному никогда не вредно. Сам знаешь, — поставил точку Судья.

— Хорошо, — согласился командир. — Его риск — ему честь. Но тогда главную команду тоже он должен отдать… — и рявкнул вслед Опоясанному:

— Спарк эль Тэмр! Прикажи начинать!

… Два года назад… что там было два года назад? Башню уже строили, или еще только рынок? Нет, рынок почти сразу построили…

Начинать? А что, и прикажу!

Обе руки резко вверх: внимание на меня!

Грифоны напрягают мышцы над крыльями.

Медведи сжимают диафрагму перед выдохом.

Маги — Ахен и усатый Олаус Рикард — выпрямляют кисти с набухшими венами; каждый волосок на пальцах стоит дыбом от переполняющей волшебников энергии.

Истомившиеся смертники радостно прикрывают глаза: наконец-то все!

… Год назад…

Вот не помню, что там было год назад.

Да и неважно! После власти — любовь?… Ну да, надейся! Ведь времени надежды в календаре у Висенны нет.

Обе руки через стороны вниз!

Грифоны сложили правое крыло полностью и вошли в штопор; а далеко под ними ударные двойки отпустили подвески, вываливая на город камни, стрелы, горшки с зажигательной смесью. Артиллеристы подняли замковые крючья, канаты рыкнули басом. Баллисты швырнули исполинские гарпуны — чтобы пробить, зацепить и вырвать поднятый мост, потом ворота, а за ними и герсу. Качнулось и медленно-медленно поплыло вперед черное знамя; нестройной цепочкой побежали смертники с хворостом и лопатами — заполнять ров; и саперы за ними понесли длинные и широкие штурмовые лестницы, а над всем этим разноголосым войском с ревом пролетели стрелы, камни, горшки с болотной грязью: выбить или ослепить бойницы; маги ударили по гребню стены потоками белого пламени. Сержант под седлом Спарка, уловив движение, понял: пора, и сделал громадный прыжок с места, и за ним побежали все остальные.

Зеленое знамя Леса пошло на ворота.

— …Ворота взяли почти что сразу. Они, конечно, были заложены. Только закладывали за день перед приступом, раствор где еле схватился, а где в спешке вообще сложили насухо. А у них луков и самострелов в войске не было совсем. Зато осадные машины — мы, Князь, таких и не видели… Засаживают гарпун, такое бревнище, в ворота, потом лебедкой вырывают. Потом так же в решетку, а за ней и засыпка выкатилась. И потом до того часто садили в ворота, что закладку их выбили внутрь города, на площадь. А воротная башня от колдовского огня почти ослепла. Михал снял людей с северных стен, потому что приступ один был, только с юга — так те с воздуха, на крылатых чудовищах, сразу на все стены и крыши. И другие ворота: сперва башни взяли, а потом где изнутри разметали закладку, где кусок стены обрушили рядом… Дальше что было, мы не знаем: воевода нас призвал и отправил. Сказал: мы встретили другое государство, которое помнит старую Империю. Так и сказал. А нас было трижды по трое. Где первая тройка, не знаем. Сначала ехали наперегонки с волками: волки и крылатые охватили город. Потом поняли, что все равно не обгоним. Завернули в село, там телегу взяли, переоделись в это вот, что на нас. И так спаслись. А вторая тройка выехала раньше нас. Видно, на коней понадеялись. Их на заставе словили, головы на кольях. А мы вот доехали.

— Доехали мы, наконец, до ГадГорода, и наш род тут остался. Далеко от Леса… — Тигренок вздохнул с сожалением: красивые девушки. Нездешние, так ведь в том половина впечатления! И надо бы рассказывать им легенду о Людях Камня не сейчас, не в двух словах: ну да, дескать, было уже такое. Отрубили посланнику Леса руки — и Лес городок тот взял, и в щебенку превратил. Стояли лагерем и долбили дятлами. Не ушли, пока на всем месте бывшего Теуригена оставался хоть один камень, больший по размерам, чем вот этот, который в нашем роду все на цепочке носят…