Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

в порядок мыслей и чувств Спирин мне не дал ни секунды. Уже очухавшийся от моего нахальства «Главвред» перешел на обычный приказной тон, а это означило, что сразу после того, как прозвучит последнее сказанное им слово, мне нужно приступать к исполнению редакционного задания, спорить и протестовать было просто бессмысленно.

Мне предстояло в течении двух часов не только собрать вещи, но и прибыть в аэропорт «Домодедово» к рейсу в Холмск, где меня будет ждать с билетом и командировочным удостоверением, а может даже и с какими-то деньгами наш администратор Люся.

Я положила трубку на аппарат и решительно растолкала мирно спавшего, несмотря на телефонную трель и мои возгласы, мужа. Всегда удивляюсь его способности спать в любых условиях. Иногда мне кажется, если взрывом снесет все стены дома, но кровать останется на месте, то Даниил и в этом случае не проснется, пока его не растолкают спасатели или еще кто-нибудь. Однажды мы опаздывали на поезд, и я просто извелась, пока неторопливый троллейбус дополз до вокзала. Мы вскочили на подножку нашего вагона, когда из репродукторов на перроне уже звучал прощальный марш и проводник готовился закрыть дверь. Но пока двери троллейбуса не распахнулись на вокзальной остановке, муж безмятежно спал, несмотря на толчею, перебранку пассажиров и мою панику.

Устав от суетливых сборов, законного возмущения и очередного требования супруга послать Михалыча и «эту бешенную, копеечную и никому не нужную работу» к черту, уволиться и хоть на четвертом десятке перейти к размеренной жизни нормальной женщины, жены и матери, а скоро уже и бабушки, от гонок на байке между рядами машин, забивших столичные улицы и трассы, трескотни Люси и толчеи аэропорта, суетливых прощальных поцелуев и наказов Даниила, я, наконец, попала в самолет и откинулась на спинку кресла.

Наконец-то есть возможность поспать. Но не тут-то было. Последние три часа так встряхнули меня, что сна не было ни в одном глазу. Я решила использовать время полёта и осмыслить оглушившее меня известие. Ни Спирин, ни я и не догадывались, что для меня Антон Максюта окажется не просто персонажем криминального очерка. Кто-то свыше уже всё решил, и моя судьба уже лихо вынесла меня на перевал с которого есть только одна дорога вперед и вниз по крутым виражам узкого и смертельно опасного «серпантина». Мне тогда и в голову не могло прийти, что меня уже поджидают столкновения с людскими трагедиями и человеческими жертвами, да и я сама только чудом останусь жива. Ничего из этого я не предчувствовала и сидя уютном кресле самолёта, под мерный гул двигателей, закрыв глаза, просто стала накидывать материал для публикации, вспоминать все, что знала об Антоне, наши встречи, беседы, газетные статьи, заглазные характеристики, откровенные сплетни о нем и его окружении, выстраивая план встреч для набора информации. Привычная работа, сочетание полезного с приятными встречами в родном городке с родными, друзьями и знакомыми, так я думала тогда, даже не догадываясь, чем закончится для меня это редакционное задание.

Подытожив свои воспоминания о погибшем, я должна была признать, что Антон Максюта наверное жил бурной и наполненной событиями жизнью, впрочем ничем особо не выдающейся, и она трагично оборвалась несколько часов назад…

Глава вторая

Антон Васильевич Максюта был личностью в городе и области известной. О нем говорили много и разного, но, в основном, в двух аспектах.

По одной версии он слыл просто мульти миллионером, с деловой хваткой и без всяких сантиментов державшим в кулаке не только коллектив предприятия, партнеров, поставщиков, но и властные структуры города и области. По другой же, весьма подкрепленной ахами дам и цифровыми показателями, он был просто местным Казановой, перед обаянием которого не могла устоять ни одна особь женского пола, на которую упал его благосклонный взгляд. Так, по крайней мере, говорили о нем.

Я не входила в круг его партнеров, и достоверность первой версии мне предстояло проверить. А вот попытки Антона пополнить моей «особью» свой «гусарский» счет испытать на себе мне пришлось. Устоять мне удалось без всякого напряга. Мое сердце Максюте не удалось заставить колотиться ритмичнее обычного ни в первую встречу, ни в последующие, хотя он употребил практически все средства из «полного джентльменского набора», пытаясь вывести наши отношения за рамки простого делового общения.

Одна из моих знакомых, весьма импозантная и востребованная мужской половиной общества, в масштабах нашей области, дама, однажды, на светской тусовке в областной администрации, понаблюдав за нашим общением с Антоном, полушутя попыталась объяснить мне мою фатальную ошибку:

— Машка, ты просто идиотки кусок! Такому мужику надо отдаваться сразу и молча, чтобы не спугнуть его своим восторженным визгом!

За этот пламенный призыв бывалой сердцеедки я, ухмыльнувшись, подвела ее к Антону, познакомила их и, отходя в сторону, шепнула Стелке на ушко: «Дерзай, дарю мой шанс!» и она тут же взяла Максюту в оборот, но, судя по ее кислой физиономии через полчаса, до ее восторженного визга дело явно не продвинулось.

Любопытно, но моя дамская оценка мужских качеств Антона заинтересовала меня только сейчас, и я поймала себя на этой мысли сидя в кресле самолета, несущего меня на его похороны… Что-то, практически с первой минуты, определило наши отношения, даже не как хороших знакомых, как считали многие, или деловых партнёров, как считали некоторые. О том, что мы с Антоном любовники не думал никто, несмотря на его нарочитое внимание ко мне, постоянно подкреплявшееся навязчивыми и весьма демонстративными попытками ухаживать. По крайней мере, такое предположение даже в виде шутки или сплетни не просочилось ко мне. Нас все воспринимали, скорее, как игроков, при чем всегда из соперничающих команд.

Пожалуй, это умозаключение следовало проанализировать. Мне предстояло понять взаимоотношения Антона с теми, кто его знал. Но для этого надо было сначала расставить все акценты в моем восприятии этого человека, что бы я могла оценить информацию о нем, за которой я и ехала по заданию редакции, с максимально объективной стороны.

И так, мне многое не нравилось в его стиле руководства, но приходилось признать, что, несмотря ни на что, огромное и сложное предприятие выстояло в пору экономического краха многих таких гигантов и было востребовано.

Властность и вездесущность Максюты раздражали многих, но меня это не коснулось никоим образом, поэтому я не смогла бы объективно оценить свою реакцию на эти его качества.

Я не знала Антона ни как отца семейства, ни как друга. Все эти области мне предстояло исследовать постфактум.

Ладно, оставим в стороне наши деловые