Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

— Он не арестован, — зло проговорил Никита. — Его нельзя арестовывать. Приказа-то нет.

На поясе Семена зазвучал зуммер пейджера. Прочитав информацию, Безруков весело посмотрел на Никиту и сказал:

— Уже арестован. Приказ поступил только что.

— Поздравляю, — сказал ему Никита. — С опережением графика работаешь.

Эпилог

Никто из потерпевших никогда Татьяну не видел. По совету Акимова Никита тут же увез дочь в Горек, спасая от уголовного преследования. Там, далеко от Москвы, они надеялись пересидеть все события и укрыться от закона. В конце концов им это удалось. Никто никогда так и не узнал, что Татьяна Никитична Котова в возрасте пятнадцати лет принимала участие в четырех вооруженных ограблениях.

Тогда же, на даче у Хлынова, друзья отпустили и Веронику. Акимов сказал, что не ведет это дело, Семен — что он вообще из другой конторы, а Никита и вовсе плевать хотел на проблемы уголовного розыска. Чуму отпустили, наказав на прощание, чтобы вела себя впредь тише воды ниже травы, поскольку подельники ее выгораживают.

На время Вероника оставила мысли о мести. Пусть пройдет еще какое-то время, решила она. Это никуда от меня не уйдет. А если уйдет, подумала она с неожиданным для нее смирением, — значит, Бог того захотел. Но если когда-нибудь этот человек встретится у меня на дороге, хотя бы один только раз, значит, Бог послал мне эту сволочь, чтобы я вспомнила и отомстила. А пока — подождем.

Она приехала в Барыбино, на свою долю купила мебель, все нужное ей по хозяйству добро и стала ждать Генкиного возращения. Таня отказалась от своей «доли», и поэтому Вероника разделила деньги подруги на три части — одну взяла себе, а две оставшиеся положила в тайник, к деньгам Генки и Андрея. Вернутся — получат.

В Горек Татьяна вернулась притихшей, подавленной. Людмила старалась не огорчать ее, опасаясь, что отношения с падчерицей, которая, по словам мужа, пережила очень многое, могут снова осложниться. Таня молчала несколько недель, словно воды в рот набрала. Котов с женой начинали уже волноваться, когда вдруг как то утром, за завтраком, Таня впервые после долгой, затянувшейся паузы заговорила:

— Людмила, — сказала она мачехе. — Я должна вам кое-что сказать.

Людмила с тревогой посмотрела на Никиту.

— Я перед вами виновата, — сказала Таня Людмиле. — Простите меня, пожалуйста.

— Ну что ты, девочка, — пробормотала в смущении Людмила, но Таня подняла ладонь, как бы говоря, что она еще не все сказала.

— Простите, — повторила она. — Называть вас мамой я не смогу, но обещаю любить вас и уважать так же, как любит и уважает вас мой отец. Всегда.

Людмила быстро-быстро заморгала, стараясь скрыть слезы.

Отец внимательно посмотрел на дочь, улыбнулся чему то своему и благодарно ей кивнул.

Марина Новикова

Дневники дьявола

Глава первая

Телефонный звонок безжалостно разорвал в клочья уютные объятия сна. Я, недовольно буркнув проклятие себе под нос, поднесла трубку телефона к уху. Ну, конечно, кто бы сомневался… звонил наш неугомонный главный редактор Спирин. Только он, не мало не считаясь с личной жизнью, здоровьем, нервами и прочей, с его точки зрения, ерундой, мог выдернуть сотрудников редакции из-за праздничного стола, с пляжа у мирно плещущего моря в те счастливые, тяжким трудом добытые нескольких дней отдыха и, наконец, из теплой постели и направить, в нетерпящем отлагательства ни на секунду порядке, добывать любезную его сердцу информацию для нашей газеты.

Три года назад, когда мне, руководителю одного из сибирских филиалов столичного издания, предложили место начальника московского отдела криминальной хроники, я уже более двадцати лет проработала журналистом и догадывалась, что размереннее моя жизнь не станет. Спирин, уже при первой встрече, не обещал мне сладкой и, тем более, спокойной жизни, но его манеры подвергали мою любовь к работе журналиста и преданность нашей газете слишком частым и безжалостным испытаниям. Именно за эти несносные манеры, заполнять собою и своим восприятием жизни не только все пространство редакции, но и личную жизнь ее сотрудников, главного редактора кто-то метко прозвал «ГлавВредом». Я сегодня пребывала в очередном, вполне законном отпуске. Мы с Данькой всю ночь летели чартером из Китая и только два часа назад как добрались до дома. Я ещё не перестроилась к часовому поясу и, едва успев принять душ, рухнула в постель и мгновенно заснула. И вот тебе, пожалуйста! Я посмотрела на часы и досадливо скривилась. Я поспала всего минут сорок, не больше. Чтоб тебе, Михалыч!

— Слушаю, — ещё сонно прохрипела я в ответ на неразборчивое бурчание.

— Дрыхнешь, Смирнова, а у тебя там черт знает, что твориться! — уже отчетливо рыкнула телефонная трубка донельзя раздраженным голосом Спирина.

На меня словно ушат ледяной крещенской воды вылили. Уже обычным звонким голосом я прервала поток обрывистых восклицаний начальника:

— Михалыч, притормози! Я в отпуске, ты не забыл? Где у меня, что у меня и почему именно у меня?

Главный редактор, знакомый со мной не первый день, но до настоящего времени не привыкший к моей, с его точки зрения, крайне непочтительной манере разговора с начальством, как всегда слегка опешил и примолк, что дало мне возможность уже спокойно задать четко сформулированные вопросы:

— Что такого и где именно случилось, Валентин Михайлович, что требует моего незамедлительного участия или вмешательства? Редакция горит? Так это к пожарным. Налоговики обложили? Так это к бухгалтерии и юристам. Я-то при чём? Я в отпуске. Я десять часов летела, три часа добиралась до дома и только уснула! У меня, в конце концов, ещё две недели законного отдыха!

Спирин устало отмахнулся:

— Не умрёшь и не развалишься, поди не мои года. Выспишься в другом самолёте. И типун тебе на язык, Маня, такие страсти с утра пораньше ляпать. С налоговой все нормально, а вот насчет пожара, это ты прямо в точку. Сгорела информация синим пламенем! Не подсуетился твой филиальчик, дрыхнут, как и ты, мать их киску, птичку, рыбку! Мы чуть ли не последними в столице узнаем, что у тебя в городе прямо в подъезде, на лестничной площадке уже десять часов назад убили Генерального директора стройки! Десять часов, Маня, десять, етиш вашу мать, а я только пять минут назад узнаю об этом! Скоро по телику новость пройдёт, а мы не в курсях! Ну и на хрена мы там филиал содержим?

Я оторопело уставилась на телефонную трубку, пытаясь осознать сказанное, и только через несколько секунд выдавила из себя:

— Генерального директора стройки? Антона Максюту?!!

Времени на приведение