МИД. Министры иностранных дел. Внешняя политика России: от Ленина и Троцкого – до Путина и Медведева - Леонид Млечин

Передача двух островов — Хабомаи и Шикотана — была минимальным условием, при котором японцы соглашались подписать декларацию о восстановлении отношений. Если бы Москва на это не пошла, переговоры прервались бы. Это была не блажь, таковы были настроения в Японии. Передачи островов требовали и японские коммунисты — даже в те времена, когда КПСС являлась для них старшим братом и учителем.

В Пекине с руководством компартии Японии встретился секретарь ЦК Михаил Андреевич Суслов, который ведал отношениями с братскими компартиями. Генеральный секретарь ЦК компартии Японии Сандзо Носака втолковывал Суслову, что острова конечно же принадлежат Японии. Суслов отшутился по-партийному: когда Япония станет социалистической, вопрос об островах отпадет сам собой…

Отдать четыре острова Москва не соглашалась. Но два — обещала. В итоге 19 октября 1956 года в Москве была подписана всего лишь совместная декларация. Она прекращала состояние войны между двумя странами и восстанавливала дипломатические отношения.

В декларации говорилось: «Союз Советских Социалистических Республик, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного договора между СССР и Японией».

Подписание декларации в октябре 1956 года стало значительным событием прежде всего для Японии, к которой тогда в мире относились еще не очень хорошо. Без согласия Советского Союза Япония не могла вступить в Организацию Объединенных Наций. Такое согласие Москва дала только после подписания декларации. И наконец, Москва в 1956 году отпустила всех японских военнопленных, которые одиннадцать лет провели в сибирских лагерях. В 1945 году в советский плен попали более шестисот тысяч японских солдат и офицеров. Из документов, которые хранятся в архиве, который прежде назывался Особым, следует, что в советском плену более шестидесяти тысяч японских военнопленных погибло, то есть каждый десятый.

Пленные японские солдаты и офицеры не числились военными преступниками, и после подписания соглашения о безоговорочной капитуляции Японии их следовало вернуть домой. Однако японцев не отпускали. Вероятно, Сталин считал бесплатный труд пленных компенсацией за понесенные в войне потери и хотел выжать из японцев максимум возможного. Они работали в Сибири на шахтах и лесоповалах, строили дома и прокладывали дороги. Болели, голодали, мерзли, умирали, но практически не пытались бежать…

Декларация 1956 года была документом промежуточным, временным — до подписания полноценного договора. Решили, что для окончательной договоренности понадобится еще несколько месяцев. Наивное предположение. Откуда Шепилову было знать, что произойдет после того, как он перестанет быть министром.

Москва не выполнила своего обещания передать острова. Через четыре года после подписания декларации, 27 января 1960 года, новый министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко вызвал к себе японского посла и вручил ему памятную записку, в которой было сказано: поскольку Япония подписала договор с США и лишилась самостоятельности, то передача Японии островов Хабомаи и Шикотан стала невозможной.

Японцы были потрясены. Они полагали, что нельзя в одностороннем порядке отказываться от своих обязательств и диктовать другой стране, с кем ей можно подписывать договоры, а с кем нельзя. В Японии кампания за возвращение северных территорий приобрела характер общенационального дела. А советский министр иностранных дел Андрей Громыко стал говорить, что территориального вопроса просто не существует.

ВОЙНА И ВОССТАНИЕ

На время министерства Шепилова пришлись два события мирового значения — война на Ближнем Востоке и подавление народного восстания в Венгрии.

Венгры восстали в конце октября 1956 года. Демонстранты пели «Марсельезу» и «Интернационал», требовали отстранения от власти сталинистов. Испуганное партийное руководство бросилось в советское посольство к послу Юрию Владимировичу Андропову за помощью. А тут еще премьер-министр Имре Надь потребовал вывести советские войска с территории Венгрии и сообщил, что страна выходит из Варшавского договора.

В разжигании венгерских событий обвинили Америку и НАТО. Но в разговоре с югославским лидером Иосипом Броз Тито Хрущев объяснил, почему он ввел войска в Будапешт: мы не можем допустить реставрации капитализма в Венгрии, потому что люди скажут: при Сталине такого не было, а эти, которые Сталина осуждают, все упустили, армия этого не стерпит.

В разговорах между собой, на заседаниях президиума ЦК Хрущев и его соратники и не думали говорить, что события в Венгрии — дело рук Запада, западной агентуры. Они прекрасно понимали, что против них восстал народ, что Венгерской компартии не существует. И положиться они могут только на Советскую армию. Хрущев приказал министру обороны маршалу Жукову успокоить Венгрию. В Будапешт и другие города вошли советские танки. Венгры взялись за оружие и оказали советским солдатам ожесточенное сопротивление. Но восстание было подавлено. Имре Надя арестовали.

В конце ноября министр Шепилов был в Нью-Йорке на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Он видел, что мир возмущен расправой над венграми и арестом главы венгерского правительства. Шепилов отправил в Москву встревоженную телеграмму: «Не исключено, что в ООН будет поднят вопрос о Наде. Для предотвращения использования этого вопроса в антисоветских целях было бы целесообразно получить от Надя заявление о его добровольном выезде в Румынию или что-либо в этом духе».

Ответ президиума ЦК был резким. Его явно продиктовал Хрущев.

«Ваши соображения нереалистичны и наивны… В случае постановки западными державами на Ассамблее этого вопроса советская делегация должна вести себя спокойно и твердо, не проявляя нервозности… Мы должны исходить из того, что со стороны западных держав будет делаться все возможное для того, чтобы использовать ООН против СССР и социалистического лагеря. Это обязывает нас к тому, чтобы разоблачать такие попытки империалистических держав, твердо отстаивать свою позицию и использовать в свою очередь предоставляющиеся возможности для вскрытия агрессивной империалистической политики западных держав».

Кровопролитие в Будапеште грозило Советскому Союзу серьезными осложнениями, но тут, на радость Москве, началась война на Ближнем Востоке, которая отвлекла внимание мирового сообщества от событий в Венгрии.