Приключения среди птиц - Уильям Генри Хадсон

на себя лидерство во имя общественного блага, и, как мне видится, не выделяясь среди сородичей особым умом или силой, они явно острее чувствовали опасность и были в большей мере наделены бдительностью и тем духом взаимопомощи, без которого невозможно представить сообщества диких животных. В основе вечернего пастушества гусака и действий трубача, загоняющего птиц в клетки, несомненно лежит то же, что и в действиях стрижа, понукающего самку лететь в гнездо, или наблюдаемого мной самца береговушки, преследующего самочек своей колонии, чтобы загнать их в норки. Не столь выраженно, это можно увидеть в любой стае птиц: в идеальной дисциплине полета, в том, как они абсолютно синхронно, как кажется нашему глазу, вспархивают в воздух и летят в едином направлении, то дружно приземляясь подкрепиться, то уносясь на какие-то новые далекие пастбища, то садясь на деревья и кусты, чтобы отдохнуть или попеть, – и во всём этом их словно ведет единый разум. Но стая – не машина, она состоит из многих птичьих разумов, и среди них находится один, более быстрый, снабженный чуть большей остротою чувств, который и подает сигнал; его тончайший звук, едва заметное движение – слышимые, видимые и понимаемые всей стаей – находят мгновенный и синхронный отклик. Распознавание и реакция происходят столь быстро и слаженно, что заметить остроглазого пернатого лидера крайне сложно. Любителям наблюдать за дикой природой известна и другая форма проявления этого духа взаимопомощи – когда животные сами выставляют стражей или часовых, в то время как вся стая пасется или спит. Некоторые млекопитающие действуют просто поразительно, например, обитающие на Патагонских равнинах гуанако, один из которых несет дежурство на холме или любом другом возвышении, пока его сородичи внизу ощипывают травку и кустики. У некоторых птиц дух бдительности развит настолько, что пернатый часовой или сигнальщик не удовлетворяется, предупредив лишь своих собратьев по виду, – ему нужно, чтобы все кто ни есть в перьях в радиусе его крика, спаслись от опасности. Охотники рассказывали мне, как кроншнеп яростно налетал на замешкавшуюся утку, понукая ту бежать следом за всеми остальными.

Тема эта неисчерпаема: думаю, у каждого охотника, да и у любого, читающего эту главу, кто хоть сколько-нибудь близко наблюдал за повадками птиц, нашлась бы для нее своя история о птичьем духе взаимопомощи – однако пора двигаться дальше. Но я не сойду с места, пока не поделюсь с читателем удивительным примером того, как одна птица, точнее, несколько птиц, подчинили себе целую стаю не ради чего-то важного, как это было выше, а из чисто спортивного интереса, или забавы ради. Случай, о котором пойдет речь, я наблюдал много лет назад и кратко изложил в «Птицах Аргентины», но поскольку работа эта малоизвестная и достать ее трудно, я рад возможности рассказать о нем более подробно и полно на этих страницах.

Речь пойдет о птице рода Vanellus, хохолком, окраской и силуэтом вполне себе чибисе наших лугов и вересковых пустошей, но на треть крупнее, с розовым клювом, малиновыми глазами, алыми шпорцами крыльев и ярко-красными ногами[12]. Вся эта «алая сила»[13] придает птице выражение вызывающей дерзости, так что наш родной чибис смотрится бледной жалкой копией аргентинского собрата, который к тому же вдвое громче, наглее и задиристее. Среди повадок, которые у него вполне чибисовые, стóит отдельно выделить страсть к игре, коей он предается как в воздухе, так и на земле. Во втором варианте, известном у местных как «танец» и практикуемом в разное время суток на протяжении всего года, участвует трио птиц. Чибисы настолько без ума от своей игры, что даже в брачный сезон, разбившись на пары и разлетевшись по равнине, они часто оставляют своего партнера дома и летят в гости к соседней паре. Те же, вместо того чтобы поднять разгневанный крик и яростно выдворить пришельца, как сделали бы любые нормальные птицы, встречают его с преогромной радостью: выбегают к нему навстречу и становятся за ним, уже неподвижно застывшим, формируя шеренгу. Затем, распушив перья, под громкий, ритмичный, барабанный бит, издаваемый парой и не менее громкий одиночный размеренный бит направляющего, трио начинает быстро маршировать, ступая в такт музыке. Стоп, марш окончен! Остановившись, направляющий, как правило, поднимает и расправляет крылья, по-прежнему издавая громкие звуки, в то время как двое позади, не разбивая шеренги, под увядающий барабанный бит слегка разводят крылья, сдувают перья и опускают шеи, до тех пор пока кончики их клювов не коснутся земли. Это означает, что представление окончено и можно начинать сначала. Если же гость спешит, он возвращается к своему партнеру – пришла их очередь ждать кого-нибудь в гости.

Как-то в разгар сухого лета, когда брачный сезон был уже далеко позади, проезжая мимо лагуны или озерца – источника питья для птиц на много миль вокруг, – я заметил у воды стаю из примерно сотни чибисов. Птицы тихо стояли у воды – было видно, что они напились и искупались, и теперь вместе сохнут, чистят перышки и отдыхают перед тем как разлететься по пастбищам. Моим вниманием сразу же завладела непоседливая парочка, чье необычное поведение резко контрастировало со всеобщими тишиной и покоем. Стоит отметить, что чибисы не стояли тесно – у каждой птицы был как минимум фут личного пространства, и неутомимая парочка расхаживала как раз в свободных промежутках, издавая громкие повелительные крики и явно пребывая в каком-то загадочном возбуждении. Я никогда раньше не видел ничего подобного и объяснить поведения птиц не мог. Но вот показался новенький, и всё прояснилось. Вместо того чтобы опуститься у кромки воды, прилетевший чибис приземлился в тридцати футах от берега, в двух или трех ярдах от ближайших соседей и величаво застыл в позе недвижного ожидания. Тогда озабоченная парочка, не унимая крика, помчалась к нему, выстроилась позади и по сигналу, выдерживая все принятые в их «танце» (который, скорее, марш) позы и жесты, под барабанный бит вся троица рысью устремилась к лагуне. Окончив по колено в воде, направляющий жадно напился, присел, ополоснул перья – всё вместе заняло не больше полуминуты. Видно, что он с удовольствием купался бы еще, но загнавшая его в воду настойчивая парочка на берегу продолжает издавать громкие требовательные крики. Он вышел из воды, стал во главе шеренги и под громкий барабанный бит отправился к остальным сохнущим. Оставив направляющего отдыхать, парочка сдула перья, сменила мотив и вновь принялась маршировать среди сородичей, пока на горизонте не появился новый чибис и вся церемония не повторилась сначала.

Безусловно, эти представления затеваются исключительно ради игры, и просто удивительно,