Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

узы. Я говорю о том, когда человек чувствует эмоции или боль другого так, будто это его собственные ощущения.

— Очень похоже на узы.

— Хорошо, пусть это будут узы… — я подавляю подступающую панику.

Его пальцы слегка замирают. Он коротко смотрит на меня, потом мягко продолжает работу.

— Всё зависит от того, о каких именно узах идёт речь.

Я недолго колеблюсь из-за нерешительности.

— Тэйн сказал, что он это почувствовал.

Вален молчит, ожидая продолжения.

Я выдыхаю, крепче сжимая плед.

— Битву. Боль. Мои раны. Его там не было, но он всё это ощутил.

Его взгляд поднимается, внимательный и изучающий.

— Будто это было его собственное, — слова звучат тяжелее, чем я рассчитывала, словно, произнеся их вслух, я сделала их реальными.

Движения его рук на мгновение останавливаются, затем он продолжает, тёплая магия снова проходит над моими рёбрами.

Потом, не глядя на меня, он произносит:

— Да. Тэйн рассказал мне, что с ним произошло. Что он почувствовал.

Моё дыхание сбивается. Я изучаю его лицо, но оно остаётся ровным и непроницаемым. Разумеется, Тэйн доверился ему.

— И?

Вален поднимает взгляд.

— И я надеялся, что ты сама скажешь, что думаешь обо всём этом.

Я смотрю на него, выискивая хоть намёк на объяснение, но он лишь спокойно ждёт. Резче, чем хотела, я выдыхаю и качаю головой.

— Мы не драконы, Вален.

Его взгляд остаётся неподвижным.

— Да. Но, возможно, драконы не единственные, кто способен на подобные узы. Возможно, люди просто забыли об этом.

— Люди не связываются узами с людьми, — мой голос звучит слишком твёрдо, с оттенком раздражения, сомнения и чего-то похожего на страх.

Он не отвечает сразу. Потом, с той терпеливой невозмутимостью, что всегда выводит меня из себя, произносит:

— Похоже, вы всё-таки способны на это.

— И что это значит? — я сжимаю губы, сильнее цепляясь за плед.

Он выдыхает и проводит рукой по челюсти.

— Вот это мне и хотелось бы понять, — Вален слегка наклоняется вперёд, сцепив пальцы, в его взгляде появляется сосредоточенность. — Возможно, это из-а того, что ты связана с драконом.

— Что? — хмурюсь я.

Он пожимает плечами, в его взгляде появляется острая сосредоточенность.

— Мы обсуждали, что твоя магия может меняться. Что ты сама можешь измениться.

Пульс резко ускоряется, но я отрицательно качаю головой.

— Это другое. Это касается силы Стихий, а не… этого.

Вален не возражает. Просто смотрит на меня и ждёт. Тишина начинает давить. Я поднимаюсь чуть выше, морщась от боли в рёбрах.

— А что насчёт Тэйна?

— Что именно тебя интересует? — Вален приподнимает бровь.

Я взмахиваю рукой в неопределённом жесте.

— Он почувствовал это. Эти предполагаемые «узы». А я — нет. Тогда как это объяснить?

Вален слегка наклоняет голову, изучая меня слишком внимательно.

— Возможно, ты пока не готова это ощущать.

От его слов по позвоночнику пробегает неприятная дрожь. Я раздражённо фыркаю.

— Или, может быть, там попросту нечего чувствовать, — фраза должна звучать уверенно. Но так не получается. Потому что я ощущаю его близость в том, как учащается мой пульс, когда он входит в комнату. В том, как его голос возвращает мне почву под ногами, даже когда я сопротивляюсь этому. В том, как его пальцы сжимаются слишком сильно, как напрягается челюсть, когда он сдерживает что-то внутри. И в его глазах… боги, эти глаза, которые всегда находят меня, всегда замечают.

— Что это значит, Вален? — провожу рукой по волосам, чувствуя, как растёт раздражение.

— Не знаю, — выдыхает он и качает головой.

— Ты не знаешь? — моргаю, сбитая с толку.

— Я разве сказал иначе? — Вален поднимает бровь.

— Ты же тот, кто должен разбираться, — бросаю на него раздражённый взгляд.

— А я не разбираюсь. Многое мне неизвестно, и я всегда буду искать ответы, — он чуть откидывается назад, продолжая внимательно изучать меня. — Значит, сейчас мы просто ждём. Смотрим. И наблюдаем, что произойдёт дальше.

Мне ненавистен такой ответ. Ненавистно ждать. Ненавистно не понимать. Ненавистно…

В животе появляется глухая тяжесть.

А если я никогда не почувствую этого в ответ?

Мысль ударяет холодом.

А если это только у него?

Мои пальцы крепче сжимают плед, горло становится сухим.

Вален ничего не говорит. Ему и не нужно. Он просто наблюдает, как беспокойство отражается на моём лице, как мысль, которую я избегала, наконец догоняет меня. И это пугает.

Я тоже хочу чувствовать это.

«Хороший наставник магии делает намного больше, чем просто объясняет материал. Он умеет чувствовать границу между тем, что действительно необходимо ученику, и тем, что превращается в удобную подпорку. Поддержка важна, это очевидно. Но она проявляется по-разному: иногда нужно не реагировать на определённое поведение, иногда признавать травму, а иногда говорить прямую, жёсткую правду. Часто требуется сочетание всего этого, и важно делать это осознанно».

— Дневники Валена.

АМАРА

На следующий день я медленно просыпаюсь. Не от боли. Не от той острой, обжигающей боли, что не давала спать прошлой ночью. А от глубокого, тупого ноющего ощущения, которое едва заметно пульсирует в рёбрах с каждым вдохом.

Воздух густой и тёплый, напоминающий липкую летнюю ночь. Лёгкий запах углей смешивается с ароматом стали и едва уловимым дыханием сосен за окном.

В комнате ещё темно. Та предрассветная тьма, которая сглаживает всё вокруг: очертания, тени, мысли. Та, что удерживает мир в спокойной неподвижности, пока он ещё не проснулся.

Лето всё ещё господствует. Даже в этот ранний час тепло льётся через открытое окно, а лёгкий шорох листьев едва нарушает тишину.

Я немного двигаюсь и замираю.

Рядом ощущается вес. Чьё-то присутствие. Я поворачиваю голову, и дыхание перехватывает.

Тэйн.

Он находится здесь. Лежит рядом со мной.

Сквозь деревянные планки окна проникает слабый утренний свет, мягко освещая его обнажённые плечи и длинную линию спины. Он частично повернулся ко мне, одна рука свободно лежит между нами, дыхание ровное и глубокое.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как с меня сползает напряжение, о котором я даже не подозревала. Не ожидала, что он вернётся. Особенно после нашей ссоры. После того, как он ушёл, почти сорвавшись, будто был в шаге от того, чтобы потерять контроль.

Но он здесь.

И от этого мне становится легче, сильнее, чем я готова признать.

Я позволяю себе рассмотреть его внимательнее. Новые следы усталости под глазами, напряжение, которое он носит даже во сне. Он не просто пришёл. Он остался рядом.

Я осторожно меняю положение, стараясь не давить на кровать, рёбра всё ещё болят. Наблюдаю, как его дыхание остаётся ровным. Свет касается старого шрама. Затем той тихой