Где таится дьявол - Эдгар Коллинз

Загадочный человек, уделом которого было провожать мертвых и возвращать их в утробу матери — земли, тоже, не взглянув на бледного дрожащего комиссара, уверенным шагом направился следом.

Комиссар Кристен остался наедине с телом старого товарища.

Официальное заключение о смерти Кемпа и Исмея было кратким. Кристен подписал его в ужасном настроении. Он весь дрожал от гнева и готов был ехать в Цюрих и подать в отставку. Все, что случилось, разыгралось у него на глазах, но он ничему не смог помешать.

Неудачи сыпались одна за другой, так что он не удивился, когда вернувшиеся с ледника спасатели, сообщили: тело Исмея не обнаружено. Один из альпинистов рассказал, что нашли следы падения тела, кровавые следы ударов и даже шляпу, но само тело, несомненно, провалилось в одну из расщелин, которых там предостаточно.

— Подъем на ледник, — сказал другой, — был очень трудным, ведь вся его поверхность — сплошные провалы и трещины, многие из них бездонные. Тело явно упало в расщелину, и его будет трудно найти, потому что, вероятно, при падении оно наткнулось на выступ или ледовую перемычку и было отброшено далеко в сторону или упало на темную скалу и слилось с ней по цвету.

До сей поры Теодору Кристену не приходилось жаловаться на излишнее внимание, поскольку большинству населения трагедия на стене Малого Дьявола казалась чистой случайностью, тем более так заключил и судья Бюрген. Но теперь, когда в Сент — Мориц примчался черный катафалк и болтливые носильщики раззвонили о своей ноше, сенсационная весть разнеслась по всему городу. И посыпались вопросы, вначале только от любопытных знакомых, но потом его атаковали редакторы трех местных газет, а этим палец в рот не клади. Их напор и профессиональная дерзость раздражали издерганные нервы комиссара Кристена как удары бичом.

Истинным спасением для него оказался визит итальянских полицейских, прибывших в то же утро. Комиссар провел с ними целых два часа, завидуя той легкости, с которой продвигалось их расследование. Сам он не видел ни малейшей возможности им помочь, хотя и обещал сделать все возможное. Ему приходилось рассчитывать только на свою небольшую команду, включавшую несколько старательных и искушенных криминалистов.

И вот, дав им несколько указаний, он снова оказался один на один с грозившей поглотить его бездной. Сколько ужасных жертв! И в конце длинного ряда — Сандра Секки. Кристен ощущал, как стучит в висках, голова готова расколоться, он задыхался от бессилия.

Все чаще он думал о Сандре, словно надеясь, что она окажется ключом к разгадке тайны. Он не мог понять, почему для него Сандра оставалась женщиной, которую постигло несчастье, о котором со временем та могла бы забыть. Теперь, он чувствовал, над ней нависла ещё большая опасность, которая могла привести к трагедии. И тогда это будет окончательным крахом, который сметет и Сандру.

Амелотти завладел её душой и, казалось, безжалостно подчинил её своему влиянию. Но Кристен все же верил, что найдет в себе силы для отпора и недолго будет блуждать в потемках. Он должен вырвать Сандру из пут могильщика. С ней нужно объясниться обстоятельно, на свежем воздухе, в спокойной обстановке. Нельзя терять времени.

К своему плану он приступил на следующий день.

Было восемь утра. Комиссар Кристен, миновав последний дом Понтрезины, вступил на тропу, ведущую в Мортерачи. Его окружили ароматы соснового леса. Кровь застучала в висках. Он шел уверенным шагом и не моргнул глазом, когда из-за поворота ему навстречу показались его сотрудники — Кампонари и Шмиц, которые вели Амелотти на допрос в Сент — Мориц.

Амелотти, сняв шляпу, остановился. Кристен не собирался с ним заговаривать, но взгляд могильщика заставил его задержаться. Остановившись, они молча глядели друг на друга. Кристен сгорал от нетерпения, Амелотти был спокоен и сдержан.

— Кристен, если что-то случится с Сандрой Секки…

— С ней ничего уже не случится, Амелотти. Все худшее, что могло с ней случиться, уже случилось, — глухо ответил комиссар, кивнув Кампонари, чтобы продолжал путь.

— Послушайте, — настаивал Амелотти, — Сандре ничего не осталось…

— Ничего… кроме самого худшего.

Отойдя от них, он ускорил шаг. За Мортерачи пришлось карабкаться наверх среди валунов. К хижине на Монтпарсе он добрался весь взмокший, с сердцем, рвавшимся из груди.

На стук в дверь никто не ответил. Решительно шагнув внутрь, комиссар обнаружил Сандру, сидевшую на постели в крохотной комнатке, предназначенной для гостей. Она тупо глядела перед собой.

— Я ждала вас, Кристен, наконец-то вы пришли.

— Вы меня ждали? — обрадованно воскликнул Кристен, сделав шаг вперед.

— Целый лень. Грустила, что вы не идете.

— Вам плохо? — Комиссар всмотрелся в её лицо. Оно казалось неживым, черты его ничего не выражали. — Я могу вам в чем-то помочь?

— Нет, Кристен, у меня все есть. Амелотти очень добр ко мне. Я всегда думала, он злой человек, но ошибалась. Я его плохо понимаю, он такой странный, но очень добрый, и он оставил меня в покое. Надеюсь, он излечит мою душу.

Кристен вздрогнул. Глядя на Сандру, он не узнавал её — так она изменилась.

— Давайте выйдем. Тут так холодно.

Она направилась к двери, но остановилась.

— Здесь такой беспорядок! В доме давно не было женщины.

Сандра вышла на солнце. Перемена в ней потрясла комиссара. Перед ним на фоне голубого неба стояла высокая стройная фигура, освещенная светом раннего утра. Солнце сверкало на её почти белых волосах, уложенных в высокую корону, черное платье плотно облегало фигуру. Насколько помнил Кристен, Сандра всегда была хороша собой и теперь, вырвавшись из-под гнета Джулио, вновь стала Александрой Грози.

— Почему вам было грустно, Сандра, почему вы ждали меня? — Кристен, наконец, обрел дар речи.

— Словами это не объяснить, комиссар. Вас никогда не охватывало ощущение, что наступает что-то необычное и оно может произойти в любую минуту?

— Послушайте, Сандра, перебил комиссар, показав рукой через ущелье на склоны хребта. — Там, наверху, вы мне кое-что рассказали. О голосе, который заманил вас на ледник. Это был голос Амелотти?

— Господи, нет! Это был голос Джулио… так мне показалось, ведь я как раз о Джулио думала. У меня что-то с головой…

— Голос велел вам идти туда, где Джулио. Вы думали встретиться с ним?

— Не знаю, о чем я думала. Все было, как весне. Я только знала, что должна повиноваться и что мне нужно увидеть вас. Еще мне нужно было зайти в Понтрезине к Гриммихам и сказать, что вечером не приду. О вас я вспомнила, когда встретила Кемпа. Знала, что он из полиции Сент — Морица и что знаком с вами. Не знаю, что я говорила, наверное, показалась ему ненормальной. Он любезно предложил мне что-то успокоительное. Боюсь, я вела себя очень глупо и от него сбежала. Конечно, он решил, что я ненормальная.

— Так вы говорили с Кемпом, прежде чем отправиться на ледник?

— Да, но не знаю, поверил ли он мне.

Теодор Кристен снова услышал замирающий голос Кемпа, шепчущий имя Сандры. Он просто забыл передать, что говорил с ней. Не была ли эта забывчивость причиной новой трагедии на леднике?

— Когда вы слышали голос, утром?

— Снег на Мюракле горел огнем. Солнце ушло за вершины, вместе с ним ушли и мои видения, Кристен. Только голос остался, слабый, зовущий голос…

— Вы поняли, откуда он мог звучать?

— Да. Я сидела у открытого окна. Мы часто сиживали там с Джулио и детьми. Голос донесся не изнутри, а скорее с улицы. — Сандра произнесла это медленно, словно с трудом вспоминая. — Вы думаете…

— Я о многом думаю, Сандра. И к леднику вы пошли за час до заката?

— До заката я успела дойти до Розовой скалы.

— Зачем вы шли? Хотели увидеть Джулио?

— Не знаю. Помню только огни и громкие голоса. Потом вы позвали меня…

— Вы мне сказали, что видели не Джулио, а дьявола Молчащих скал. В широкополой шляпе, широком плаще и с острым когтем на очень длинной лапе.

Сандра задрожала:

— Зачем вы напоминаете мне?

— Вы говорили это?

— Господи… Да, но я его не узнала.

— Он был похож на Исмея, или на Амелотти. или на Джулио?

— Ни на кого не похож… только на дьявола!

— А его коготь… Это не мог быть кинжал?

Сандра закрыла лицо руками и зарыдала.

— Комиссар Кристен, не мучайте меня!

— Знаю, вам больно, но верю, все скоро кончится. Чей это был кинжал?

— Не знаю. Кристен.

— Сандра, вы знаете. Это был длинный и тонкий кинжал. Говорите!

Сандра, всплеснув руками, опустилась на траву.

"Сандра, — говорил в душе комиссар, — вы очень нравитесь мне, но если станете что-то скрываться вас замучаю. Вы знаете, чей это был кинжал. Это кинжал убийцы, он отнял жизнь у нескольких людей. Этот кусок смертельной стали, сделанный в Венеции, может уничтожить и вас! Уничтожить остаток вашей жизни. А у вас ещё многое впереди. Вы молоды, Сандра. И я хочу узнать всю правду. Ради вас самой".