Где таится дьявол - Эдгар Коллинз

— Сандра Секки, — повторил Кристен имя, слетевшее с уст Амелотти, то же имя, что несколько минут назад произнес умирающий Кемп. — Сандра Секки, — повторил он снова, — нам надо её найти, даже если придется поднять на воздух всю эту гору. Кампонари, — комиссар вдруг сорвался на крик, — мы должны найти её во что бы то ни стало и показать ей Кемпа и Амелотти! Она должна сказать нам, где Исмей…

Кампонари непонимающе покачал головой, но послушно последовал за начальником. Но сначала шагнул к лежащему Кемпу и накрыл его лицо своим большим носовым платком.

— Кемп… — Комиссар хотел что-то спросить, но Кампонари его перебил:

— Кемп уже никогда ничего не скажет, комиссар.

Сжав кулак, Кристен погрозил им во мрак. Два луча света прорезали тьму, но натыкались лишь на валуны, образовавшие гряду перед ледником, и несколько расщелин между ними.

Это не была погоня за Сандрой Секки. Кристен был уверен, что найдет её, и свет фонарей, освещавших проход к леднику, должен был укрепить его уверенность. Он не хотел устраивать охоту на Сандру, как на дикого зверя, хотел лишь найти её, и был убежден, что сумеет это сделать. Вооружившись фонарем Кемпа, он двинулся между валунами. Там она и стояла, прямо против Кристена. Как белый призрак, как видение, которое может исчезнуть в любую минуту. Кристен безжалостно посветил ей в лицо. Лоб был покрыт каплями пота, лицо выдавало смятение. И страх тоже, ибо она дрожала всем телом. Но не от холода, так как была тепло одета.

— А теперь скажите мне, почему Вы это сделали?

Резкий, грубый голос комиссара потряс Сандру. Соскользнув с камней, она едва не рухнула в пропасть, где, вероятно, исчез и Исмей.

Ярость Кристена была сильна, но сильны были и его руки, которыми он подхватил Александру, помешав ей покончить с собой прыжком в ледяную бездну.

— Можете быть свободны, Сандра, — сказал комиссар, выслушав её. Узнал он немного, поскольку Сандра замкнулась в угрюмом молчании, не в силах справиться с мыслями.

Всю ночь он не заглядывал ей в лицо и ужаснулся, когда ночная тьма сменилась сиянием утра. Лицо её стало неузнаваемым, это было лицо человека, лишенного и воли, и сил. Теодор Кристен и сам разрывался от тысячи противоречивых чувств, где преобладали ужас перед открывшейся действительностью и одновременно желание безжалостно покарать виновника этих жестоких преступлений. Но ещё сильнее было ощущение беспомощности и бессилия.

Думая о дьяволе Молчащих скал, Кристен постепенно поддавался влиянию фантастического, но убедительного суеверия. И не он один. Могильщик Амелотти давно уже прошел через это.

Комиссар кисло усмехнулся. Как низко он пал! Он, человек, который из нематериальных вещей верил лишь в справедливость, впал в суеверия! Впал, потому что перестал верить сам себе. С отвращением он взглянул на старика Амелотти, но в его презрительном взгляде было и ещё что-то. Какое-то любопытство, все возраставшее раз от раза. Нет, это лицо, испитое и застывшее в пьяном сне, не было лицом безумца с бессознательно искаженными чертами. Люди с нарушенной психикой проявляют свое состояние даже во сне. Но лицо могильщика, посиневшее от холода и опухшее до неузнаваемости, казалось, как ни удивительно, умиротворенным, а губы даже сложились в ехидную усмешку. Кристен не мог отвести взгляд.

— Шеф, — услышал он за спиной тихий голос Кампонари, — что с ним, собственно, произошло?

Кампонари, невысокий, ловкий итальянец, показал взглядом на лежащего, и Кристену пришлось его успокоить. Они коротко условились о дальнейших действиях. Когда могильщик придет в себя и будет в состоянии двигаться, Кампонари спустится вниз и приведет судью Бюргена и санитаров с носилками для Кемпа. Но сначала он позвонит в Понтрезину спасателям, чтобы объявили тревогу. Исмей, видимо разбился. Падение с высоты трехсот метров и удары о твердые выступы скал не могли кончиться иначе.

Даже солнце в то утро светило каким-то холодным светом. Только мозг Теодора Кристена перегрелся от лихорадочных мыслей.

Кампонари исчез внизу за пеленой легкой мглы. Сандра Секки сидела, опершись на валун и блуждая взглядом по горизонту; похоже было, что она не замечала комиссара, стоявшего перед ней. И молчала… Глаза её были широко раскрыты, но теперь Кристену показалось, что их взгляд погас и отупел, словно умер.

Этого взгляда Кристен не выдержал. Схватив женщину за плечо, он встряхнул её.

— Я слышала голос… голос издалека, из недр земли, с высоты небес, он звучал во мне… я была так далеко, а голос так ласков… и он повлек меня за собой. Иди уда, где Джулио, он ждет тебя, поговори с ним… ждет тебя… ждет меня…

Глаза Сандры закрылись.

— Это был голос Джулио. Не такой грубый, нежный, как когда-то… Иди сегодня вечером, выйди за час до заката будешь на леднике вовремя… будь там вовремя…

Сандра содрогнулась всем телом. Лоб, виски, все лицо окропил пот. Рукой она пыталась нащупать опору.

— Я пришла вовремя, но там был не Джулио, а дьявол Молчащих скал, я его видела: широкополая шляпа, широкий плащ и руки, ужасно длинные, и коготь, коготь!

Она задохнулась, стиснула руку Кристена, и это прикосновение вернуло её из страшного сна в не менее ужасную действительность.

Рассказ могильщика Амелотти казался Кристену таким же безумным: казалось, все здесь обезумели. Амелотти возвращался из Пошии и, устав, присел на тропинке, шедшей вдоль ледника. Посидел с полчаса, сколько точно — не помнил. Уже стемнело, когда он собрался тронуться дальше. Едва он поднялся, как его ударили по голове, скорее всего дубинкой. Он упал и понятия не имел, что было дальше.

В Пошии он немного выпил у знакомого таможенника, потом зашел в заведение старика Карботти, там добавил ещё пару стаканчиков, но отнюдь не был в стельку пьян, как показалось комиссару. Голова у него все ещё раскалывалась, но скорее от удара. Да, он назвал имя Сандры Секки, но не берется утверждать, что именно она его ударила. Вначале ему показалось, что она, — судя по фигуре и по движению руки, замахнувшейся на него.

От Сандры тоже не приходилось ожидать толкового ответа. Нужно было ждать, пока она успокоится. Комиссар просто расхаживал по поляне, усеянной валунами, и искал, сам не зная что. В руках он сжимал лист бумаги и ручку. Порой он останавливался и чертил на листе расположение валунов. Было похоже, что Кристен рисует план места происшествия. Потом он опять вернулся к Сандре и заговорил с ней, но поскольку та молчала, снова зашагал меж валунов. От них в этот момент было больше проку.

Неожиданно к нему подошел Амелотти. Говорил он все ещё хрипло и неразборчиво, но удивительно твердо.

— Я согрешил, Кристен, и зло. постигшее меня, — это благо, ибо послано Господом как искупление и кара.

Мозг Кристена уже заработал нормально и искал в словах Амелотти скрытый смысл, так что, глядя на могильщика, чье лицо неожиданно посвежело, комиссар решил, что в конце концов с ним стоит серьезно поговорить.

— Как же Вы согрешили, Амелотти? — спросил Кристен, и могильщик воздел очи к небу.

— Мой грех неподсуден людскому суду, комиссар, а лишь тому, кому все подвластно.

Присев на валун перед Кристеном, Амелотти скрестил на груди худые руки. Уставившись в землю, он упорно разглядывал островок зеленой травы у подножия валуна.

— Я похитил людскую душу и присвоил её себе. Я стал как дьявол, который наслаждается чужими страданиями. Я стал как дьявол Молчащих скал, такой же сильный и всемогущий.

— Господи, да говорите же по-человечески, как иначе Вас можно понять! — не выдержал комиссар, которому показалось, что старик над ним издевается.

— Люди такие слабые, такие хрупкие, они как железо, которое можно ковать тяжким молотом и которое можно притянуть магнитом. А если слабый встретит сильного — конец ему. — И после краткой паузы Амелотти твердым голосом продолжил: — и я это сделал, ибо я сильный. Я похитил слабую душу она теперь моя, и я могу делать с ней все, что угодно.

— Право защищает слабых, а не таких, как Вы, Амелотти.

— Верно, кРистен. Слабые нуждаются в справедливости. Сильному нужна власть. Свое право он возьмет сам! Как я! Сандра Секки, встань!

Голос Энрико Амелотти прогремел, как колокол, и Сандра, послушная, как ребенок, встала, повернувшись к нему.

— Сандра Секки, иди!

Женщина сделала несколько шагов по тропе. Комиссар Кристен преградил было ей путь, но его старания были напрасны. Сандра отшатнулась от него, как от змеи, и, даже не взглянув на него, медленно зашагала вниз.

Загадочный человек, уделом которого было провожать мертвых и возвращать их в утробу матери — земли, тоже, не взглянув на бледного дрожащего комиссара, уверенным шагом направился следом.

Комиссар Кристен остался наедине с телом старого товарища.

Официальное заключение о смерти Кемпа и Исмея было кратким. Кристен подписал его в ужасном настроении. Он весь дрожал от гнева и готов был ехать в Цюрих и подать в отставку. Все, что случилось, разыгралось у него на глазах, но он ничему не смог помешать.