Где таится дьявол - Эдгар Коллинз

Шум колышущихся елей сливался с отдаленным завыванием ветра в горах. Воздух был холоден и свеж, на небосводе зажигались первые звезды. Небо ещё не потемнело, но снежные шапки Мюракля и ледники Шифберга уже утратили отблески зари и потемнели.

Откуда-то долетал шелест осыпи, шорох птичьих крыльев. Комиссар подумал о Кемпе и Кампонари — ждут ли они на месте?

У могилы Джордана он заметил черную тень. Это была долговязая фигура Исмея. Кристен, пригнувшись, дал ему сигнал, ударив камнем о камень. Исмей шагнул вперед, фигура его то исчезала из виду, то появлялась снова. Кристен отправился за ним на расстоянии броска камня. Воздух похолодал, хотя до ледника ещё оставалось с полкилометра.

Наконец долговязая фигура замерла на месте, нерешительно озираясь. Темные тени между валунами резко выделялись на фоне сероватых скал, отражавших свет узенького серпа молодого месяца.

Неподалеку от Кристена кто-то шевельнулся. Это был Кампонари с пистолетом в руке.

— Шеф, ну тут и место, — озабоченно прошептал он, — прямо как в театре. Эта стена из валунов там, впереди, просто страх на меня нагоняет.

Кристен тоже вздрогнул. Чувствуя, что опасность где-то рядом, он упрекал себя, что отправил сюда, наверх, Исмея. Если где-то затаился убийца, у него было преимущество: он знал, что хотел предпринять, и был готов к атаке. Знал, что делать и как, а они понятия не имели, чего ожидать.

— Где Кемп? — спросил Кристен, зная, что тот должен быть всего в нескольких шагах. Только что чуть в стороне заверещал горный кролик. Явно неподалеку от Исмея.

Не спуская с англичанина глаз, комиссар приблизился к нему. Услышав слабый скрип камней под ногами, тот тихо спросил:

— Это вы, комиссар? Я ужасно боюсь. Эта комедия может стоить мне жизни, вы отдаете себе отчет?

— Отдаю, так что без паники. Теперь пройдете двадцать шагов до валунов, там остановитесь, потом поднимитесь на ледник. Я буду рядом…

Пришлось слегка подтолкнуть Исмея, стоявшего неподвижно, чтобы он поторопился. Комиссар чувствовал, как он дрожит от страха. Сам Кристен чувствовал себя не лучше. Если бы хоть чуточку светлее! Но блеск ледника только усиливал напряжение тех, кто следил за каждым шагом Исмея.

И тут в нескольких шагах перед англичанином Кристен заметил фигуру другого человека, который тихо, как тень, плывущая в воздухе, миновал валуны и исчез в ущелье. Это был Кемп, сильный и смелый Кемп, который никогда ничего не боялся, потому что в его мышцах таилась сила здешних могучих предков. Но и голова у него работала неплохо — Кемп явно почуял что-то, что не дошло до других.

Кристен опять приблизился к нерешительно топтавшемуся англичанину.

— Полагаете, убийца уже здесь? — невнятно прошептал Исмей, стуча зубами от страха и холода.

— Идите уже, пока всех нас не обнаружили! — проворчал комиссар, подталкивая несчастную жертву. — И не забывайте дышать, а то задохнетесь…

Кристиан Исмей, словно приговоренный к смерти, обреченно сделал двадцать шагов до гряды камней и остановился. Его фигура скрылась в глубокой тени, куда не проникал даже слабый луч лунного света. Прежде чем он окончательно скрылся из виду, Кристен заметил, что он нерешительно ступил на край ледника, где, согласно последнему письму, ему предстояло выяснить истинную причину смерти Ханта. Еще он увидел, как Исмей склонился к земле, словно заметил там нечто интересное, потом опять исчез в тени; комиссару была видна его рука, пытавшаяся что-то поднять.

Кристен вскочил, чтобы догнать Исмея, но тут же остановился, ибо во тьме наверху заметил что-то неясное. Что это было? Пролетела в воздухе птица, или камень, или таинственный стилет убийцы? Мозг Кристена лихорадочно работал, нервы были напряжены до предела.

И в этот миг в спокойном воздухе разнесся крик, завершившийся предсмертным хрипом…

Рядом с Кристеном кто-то вскочил. Это был Кампонари, яростно размахивавший пистолетом, готовый перестрелять всех подряд. Тьму прорезал новый крик, полный ужаса. Потом он стих, и оставалось только замиравшее эхо нечеловеческого звука, похожего на детский всхлип…

Теодор Кристен, вскочив, кинулся вперед. Он споткнулся о камень, упал, но тут же метнулся дальше, падая, вставая и спотыкаясь. Ноги скользили на камнях, во тьме ничего не было видно… И тут он споткнулся о чье-то тело.

Перед ним лежал Кемп, сильный, непобедимый Кемп, который никогда никого не боялся. Теперь он навзничь лежал на земле, и под его распахнувшейся курткой на белой рубашке расплывался темный цветок, означавший, что здесь совершено преступление.

Кристиан Исмей исчез.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СИЛЬНЫЙ И ВСЕМОГУЩИЙ

В происшедшем Кристен винил только себя, ибо он отвечал за операцию.

— Шеф, — раздался за его спиной голос Кампонари, — какой ужас!

— Дай свет! Найди фонарь Кемпа, нужно выяснить, что случилось. Ты видел Исмея?

— Нет, он исчез.

— Если бы только это, Кампонари!

— Если бы только это? А что еще, шеф?

— В любую минуту на тот свет можем отправиться и мы. Прикрывай меня сзади и стреляй в любого, без предупреждения!

Комиссар не был трусом, но в такой ситуации не мог действовать иначе. Он полез в западню, полагая, что вчетвером они смогут предупредить преступление. Но сейчас не время было раздумывать. Свет фонаря озарил лицо Кемпа. Тот ещё подавал признаки жизни, но кровавая пена в уголках губ предвещала скорый конец.

— Кемп, Кемп, Вы слышите меня? — негромко произнес комиссар ему на ухо, нащупывая запястье. Пульс едва бился и слабел с каждой секундой. У комиссара перехватило дыхание. С трудом овладев собой, он спросил снова:

— Вы слышите меня, Кемп?

Неустрашимый Кемп был без сознания. Темное пятно у него на груди расплывалось все шире.

— Господи, Кемп!

Губы Кемпа шевельнулись, но застыли снова. кристен, склонившись к нему, подставил ухо к губам раненого. Сквозь хрип прорывались обрывки имен.

— Невозможно… нет, это невозможно, — шептал Кристен, поддерживая голову Кемпа. — Сандра Секки? Это невозможно…

Вскочив, он обернулся и заметил озиравшегося Кампонари.

— Кампонари! — энергично приказал комиссар. — Немедленно обыскать окрестности. мы должны найти Исмея… И Сандру Секки.

— Жену Джулио Секки?

— Ее имя произнес Кемп. Как правило, если жертва узнает убийцу, то прежде всего произносит его имя. И Кемп… Кемп назвал её.

— Тише, комиссар.

Кристен почувствовал, как сжались на его руке пальцы Кампонари.

— Послушайте!

Где-то вблизи затихал детский плач. Звучал он так грустно, что Кристен вздрогнул и комок подкатил к его горлу. Плач доносился от ледника, с того самого края, где тот круто обрывался вниз. Так круто, что на скате невозможно было удержаться. Кристен шагал осторожно, каждым шагом подвергая опасности свою жизнь. Замерев на краю, он всмотрелся. Там внизу, пятью метрами ниже, было видно тело, распластанное на камнях. оно лежало неподвижно, только пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто пытаясь что-то ухватить.

— Кампонари, вы рискнете спуститься вниз?

— Я смогу, но это не Исмей…

Да, это был не Исмей. Это был могильщик Амелотти, то ли сильно разбившийся, то ли в стельку пьяный. Последнее казалось более правдоподобным, поскольку перегар долетал и сюда.

Кристен немилосердно тряс старика. Вначале казалось, что тот просто пьян, но теперь комиссар видел, что это глубокий обморок. Он снова похлопал его по лицу, и Амелотти пришел в себя. Слабо застонав, он схватился за голову. Только теперь при свете фонаря Кристен заметил на затылке могильщика огромную шишку.

— Амелотти, Вы в состоянии говорить?

Но Амелотти был способен только на невнятные жалобы и приступы тошноты, вызванные не только алкоголем. Ему изрядно досталось, и Кристену предстояло выяснить, от кого. Н, черт возьми, где же Исмей? Куда он исчез и чем кончил? Неужели таинственному автору записок удался его трюк? Множество вопросов вертелось у комиссара в голове, и ни на один из них он не находил ответа.

Казалось, главная опасность должна была грозить Исмею, но теперь лежал тяжело раненный Кемп, которого уже не спасти, хотя Кампонари и пытался ему помочь. И серьезно пострадал Амелотти, тоже распростертый перед ним.

Кристен вгляделся в его искаженное лицо. Таким он его ещё не видел. Там властвовал страх, пережитый в последние мгновения.

Наклонившись над стариком, Кристен все ещё пытался привести его в себя. Он светил фонарем ему в глаза, тер запястья — все напрасно. Амелотти оставался неподвижен. Кристен не сдавался. После долгих усилий ему показалось, старик пытается дать понять, что ещё жив. Он заморгал, открыл рот и попытался что-то сказать, но выдавил из себя лишь неразборчивое бормотание. Склонившись к самым губам могильщика, комиссар вдруг подскочил как ужаленный. Ошеломленный, Кампонари испуганно спросил, что происходит.