Крысиная возня. Записки реабилитанта - Андрей В.

только. Теперь я мог выбирать фильмы на выходные, не тратя сил на интриги, а так же скачивать нормальную музыку для медитаций. А недовольным, которые были всегда, можно было ответить золотыми словами Саши Ж: «А не надо было бухать! И смотрел бы свою любимую „Рабыню Изауру“ дома». Правда, теперь были другие трудности – консультанты постоянно были заняты, и добывать музыку и фильмы было проблематично, но это уже были мелочи и дело техники.

После на какое-то время наступило затишье. И вот новая функция – «ОПК». Потешная функция, надо отметить – смотреть за порядком в комнатах. Всерьез никто к этой функции не относился, и я не был исключением. Главное, что проследить за качеством моей работы было практически невозможно, так как проверять комнаты нужно было днем, а в комнатах в это время находиться было воспрещено.

В это время из Центра уехала Юля – брянская алкоголичка. Юле было чуть за сорок, но жизнь уже успела ее помотать. Поначалу я с ней неплохо ладил, но месяца через полтора она стала злой и нервной. Это мне не нравилось, и я «вынес» ее пару раз на «доску», после чего, почему-то, она совсем слетела с катушек. А на утреннем собрании, когда с нее «спрашивали» по недочетам прошедшего дня, лицо ее начинало хаотично двигаться и от нервного напряжения напоминало холодец, который постоял в тепле минут сорок. Мимика ее в те моменты становилась такой яркой, что даже Мэрил Стрип позавидовала бы и, наверное, сама забухала от безысходности и досады. Юля, кстати, была «стирмашом». Дело нехитрое: засунул белье, засыпал порошок, включил машину, вытащил постиранное – и все.

«Освободилось теплое местечко, – подумал я, – нужно действовать!»

«Стирмаш» была единственная не впередиидущая месячная функция, а так как две с половиной недели Юлиного срока уже прошли, у меня появился уникальный шанс закрыть эту функцию за полторы недели, так как две с половиной уже прошли. А еще я очень хотел постирать свое постельное белье с порошком и «Ленором». Так я и стал «стирмашом». Плевое дело, надо сказать, и еще чувствуешь себя значительным – все подходят, просят и т. д.

Но следующая функция не на шутку меня «шатнула». Прямо на том же собрании, когда я отчитывался об успехах на посту «ОПК» и «стирмаша», меня назначили «светлячком». Это была самая паскудная функция после «хранителя времени».

Сереге С. оставался месяц до дома, он был «президентом» и вел это собрание. Послушав постоянно сующего свой нос во все Фарида, Серега назначил меня «светлячком». Все, конечно, проголосовали за. Никто не хотел быть на моем месте. Это была проклятая функция. «Светлячка» можно было подставить когда угодно, и его не «выносил» на доску разве что ленивый. Достаточно было просто незаметно включить свет где угодно, и дело в шляпе – «светлячку» влетит. А мне быть «светлячком», через шесть месяцев пребывания здесь, было оскорбительно, обидно и даже стыдно. Да и «козлом отпущения» я быть не привык.

В этот момент эмоциональное состояние у меня было ужасное. Неудачная поездка к врачу, скандал с Александром Дмитричем, при всех, на УС, лишение меня особого положения, 3000 своеволий в наказание, злость на Фарида и обида на Серегу сделали свое гнусное дело. И меня «понесло». И опять: очередной скандал с Фаридом, неприятная беседа с консультантами, отрицание, основанное на эмоциях… Нести функцию все-таки пришлось – против системы не попрешь. Но не так страшен черт, как его малюют. И я отработал эту функцию легко. Конечно, я был уже опытный, да и связываться со мной никто не желал.

Дальше были только впередиидущие, месячные функции, так как все остальные были пройдены…

Месяца два было затишье.

Я успокоился и смирился. Конечно, я всегда хотел стать «ШК». И это было бы правильно, ведь никто не сделал столько для улучшения питания на этот момент, как я. Ходили слухи, что меня хотели сделать «ШК», но не стали в силу больного колена, поскольку постоянно пришлось бы таскать тяжести.

9 февраля у меня был юбилей трезвости – восемь месяцев. И в этот день мне не давала покоя навязчивая мысль: «Кто Я? Ведь я не новичок. Я не впередиидущий. Но я и не середнячок, потому что я здесь уже восемь месяцев, сдаю Второй шаг и занимаюсь такими делами, которые никому не под силу. Кто же я?» С этими вопросами я подходил ко всем, но получить вразумительный ответ мне так и не удалось.

Но через неделю меня опять ждал сюрприз.

Многие консультанты мне не доверяли и не хотели давать впередиидущую функцию, хотя меня это и устраивало: я не был «стремлягой» и под их дудку плясать не хотел. Просто они не могли понять – свой я или чужой.

По традиции, месячные функции всегда раздавали консультанты, но в этот раз было как-то чересчур торжественно. К нам на собрание вышли Саша П. – консультант, и Антон, который уже стал волонтером. Антон нес колонку, из которой слышался Гимн России. (Смену всех функцийных называли – дворцовый переворот, и такое событие было только раз в месяц, а недельные и двухнедельные в свою очередь сменялись чаще.) Саша и Антон начали зачитывать список. Тут я и услышал свое имя в самом начале. Меня и Илью Б. назначили «ведущими группы». Я предполагал, что так может произойти, но тут от торжественности момента я растерялся. Я впал в какую-то непонятную прострацию и поймал что-то вроде эйфорической растерянности, сродни эпилептическому припадку.

Дело ведущего тоже было нехитрое: присматривать днем за пятью дедушками и одной бабушкой на первом этаже, у которых была своя программа выздоровления, – приносить еду, выводить их на перекуры, проводить группы, смотреть с ними фильмы – все как в доме престарелых, в сущности. Самый большой плюс, конечно, это кино три раза в день. Эта функция казалась очень простой, но на деле оказалась самой трудной.

Казалось, что тут такого: принес дедушкам поесть, вывел на прогулку, провел ГСП, скачал фильмы – и лежи, кайфуй, смотри кино. Но как бы не так. Скачивать фильмы было жутко проблематично, компьютер был постоянно занят. Каждый из дедушек, которые все были тоже алкоголиками, постоянно одолевал одними и теми же вопросами. Консультанты слишком пристально следили за каждым нашим шагом и постоянно проверяли, расслабиться не давали совсем. Потом еще, непонятно за что, мне прилетело в наказание написать 3000 своеволий в течение недели. Я начал «закисливаться», но, как ни странно, приходя вечером в свою комнату, обессиленный, падал на кровать и сразу же