Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

все, вот это точно последнее благое дело! Дальше творю одно только зло! Ибо репутацию надо поддержать. Она сама себя не очернит.

– Вот, помоешься – и будет тебе на смену, – сказала я рыженькой, протягивая ношеные вещи.

Та обрадовалась им, как не каждая аристократка бриллиантовому колье.

– А где можно ополоснуться? – воодушевленно уточнила девушка.

Пришлось показать служанке, где комната омовений. Она была хоть и небольшой, но в ней имелось все, что нужно: шайки, ковши, бадья и печь с чаном для нагрева воды… Маук тут же принялась таскать воду, я же решила отправиться к себе.

Солнце начало клониться к закату, когда я взяла перо и написала папе. В послании упомянула, что я все еще пока жена – мой супруг хоть и лежит пластом, но рвется расторгнуть брак, добавила пару строк про новую служанку и в конце спросила: почему же все-таки мне достался трактир? Свернула лист и положила его в магическую шкатулку. Та скупо засияла, телепортируя письмо.

Глава 6

Я уже собиралась ложиться спать, когда в дверь постучали. На пороге стояла Маук.

– Госпожа ведьма, я вам бадью для омовения приготовила, – произнесла она.

Так вот почему так долго внизу хлопали двери. Я-то думала, рыжая уже решила не бадью, а весь подпол до краев заполнить. А она для меня старалась. Решила задобрить… Я усмехнулась:

– Спасибо. Я не хочу купаться.

– А почему? – огорчилась Маук.

– Да настроение что-то… упало, – выдохнула я.

– Если упало, могу поднять, отряхнуть и разгладить, – тут же оживилась рыженькая.

– Нет уж, пусть валяется, – ответила я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх, а потом махнула рукой. Вот ведь рыжая пройдоха. Подняла-таки! – Ладно, приму твою ванну. Но потом ты и сама обязательно помойся.

– Конечно-конечно. Я на две бадьи воды нагрела, – ответила она, плутовато улыбнувшись.

И эта-то улыбка и вызвала у меня еще большие подозрения. Признаться, они появились у меня сразу же, как рыженькая стала набиваться мне в служанки. Но сейчас окрепли.

Так что я прихватила бутылек для омовения, а заодно и проверки, спустилась, чтобы погрузиться в теплую воду. Капнула в бадью из фиала масла, и по комнате поплыл аромат лаванды. От него Маук сразу же начала чихать.

Вот оно как… Догадка оправдалась. Интересно…

Я погрузилась в воду, откинула голову и прикрыла глаза, чтобы наблюдать из-под опущенных ресниц за рыженькой, которая начала тереть нос, фыркать и потом прогнусавила, что пойдет, не будет мне мешать купаться. Хотя, судя по всему, до этого намеревалась помочь мне как минимум намылить спину…

Что ж, а я завтра намылю этой хитрюге шею. Расчихалась от лаванды…

Кто-то скажет, что у многих людей есть непереносимость некоторых запахов. Что тут такого?

Вот только аромат лаванды, розмарина и лимонника не любили еще и лисы… И с одной такой двуликой хитрюгой стоило разобраться завтра. А пока…

– Как же хорошо! – выдохнула я, ощущая, как начинает медленно наполняться почти пустой резерв, и задремала.

Не знаю, сколько времени я провела в воде, но, когда очнулась, та уже начала остывать. Так что, вымыв волосы и ополоснув тело, я выбралась из бадьи. Закуталась в принесенный теплый халат и направилась к себе. Чувствовала, что просплю теперь без задних ног до самого утра. Но у судьбы на этот счет были другие планы.

Я очнулась посреди ночи от крика – короткого, надрывного, отчаянного. Такого, что сжал мое сердце. А я сама забыла, как дышать. Резко села на постели, таращась в ночную тьму и вслушиваясь в тишину. И тут крик повторился…

Он доносился снизу. Первая мысль была: проклятие все же сорвалось с якоря и вновь полностью ушло в тело пепельного, заставив того испытывать агонию.

Спрыгнула с кровати, наплевав на тапки. Стопы сразу же обожгло холодом, но мне было плевать. Благо искать халат было не нужно: я уснула в нем, так и не переодевшись после комнаты омовений.

Слетев с лестницы, я ворвалась в комнату, где лежал Рангер.

Муж метался на кровати, не просыпаясь. Первым делом откинула одеяло и посмотрела на мужскую грудь: проклятие, за которое я так переживала, было на месте. Значит, всего лишь кошмар.

Выдохнула с облегчением.

Вот только сон метавшегося на постели пепельного был столь глубок, что тот не мог очнуться. Даже когда я от души встряхнула Рангера за плечи. Бесполезно. Только хотела было убрать ладони с мужских рук и использовать магию, чтобы разбудить супруга, как тот схватил меня!

Миг – и я уже лежала на простыне, вжатая в матрас. Причем оказалась не просто придавленной массой раненого, но все равно очень уж крепкого тела, но и скрученной по всем правилам боевого захвата.

Вот ведь достался супруг! Способный работать не то что из постели – из отключки!

Но я не была бы дочерью своего отца, если бы не попыталась выкрутиться. Из ситуации в целом и из рук муженька в частности. Извернулась ужом, прогнувшись в спине едва ли не дугой, дернулась и освободила правое запястье.

Вот только Рангер, похоже, не привык, когда добыча ускользает. Даже во сне! И попытался вновь меня сцапать. Я взбрыкнула.

Одеяло, которое нас укрывало, интригующе колыхалось. Кровать скрипела под весом наших тел. А мы сами активно в ней возились. Я пыхтела, не отвлекаясь на четкую, членораздельную речь…

В общем, если при разводе патер преподобный спросит, была ли у нас брачная ночь, то я даже почти не совру, ответив: «Да, была! И очень даже активная!»

Главное – сейчас в ней выжить. Потому как супруг решил лишить меня воздуха удушающим. Я ответила ему лягающим. Пятка угодила пепельному аккурат в лодыжку. Муженек зашипел, хват ослабил, но… Не проснулся! Вот гад! Только пятку об него отбила.

Зато, получив толику свободы, я смогла дотянуться до основания мужской шеи и ткнула во впадинку меж ключиц. И от боли, спицей пронзившей все тело (знаю, каково это, испытывала как-то подобное на себе), наконец очнулся. Замер.

Я тоже опасалась пошевелиться, мы так и застыли на несколько мгновений. Ран сфокусировал на мне взгляд и наконец неверяще выдохнул:

– Ты?

– А кого ты ожидал увидеть? – фыркнула я. Поняв, что опасность миновала, высвободилась из плена мужских рук окончательно и села на краю кровати.

Полы халата предательски распахнулись, так что вырез получился хоть и очень узким, но возмутительно глубоким – почти до пояса. Так что оказалась видна не только впадинка меж грудей, но и частично их округлости.

На месте, где разошлись полы халата, взгляд Рана и