Ведьма, мы-же-на-ты! - Надежда Николаевна Мамаева

– Ты опять про развод? – недовольно выдохнула я.

– Да, – не стал ходить вокруг да около Рангер.

Ну вот! Опять! Утро – новое, а разговор про расторжение брака – старый. А так все хорошо начиналось…

– Ты такой упертый в отца или в мать? – ехидно уточнила я.

– Дед в детстве говорил, что я характером в бабку – такой же упрямый, своенравный и бесшабашный…

– Знаешь, с тех пор, похоже, ничего не изменилось! – фыркнула и сурово добавила: – Я не столичный лекарь, и накладывать кучу заклинаний сил нет. Поэтому денек, а лучше два или три, тебе стоит отлежаться. Пока раны не затянутся. Да и проклятие нужно вынуть. Оно слишком много сил у тебя отбирает.

– Ладно, полежу… – словно делая мне одолжение, отозвался муженек, опустил-таки голову на подушку и прикрыл глаза.

Я же подхватила миску и вернулась с ней на кухню. Там, ополоснув посудину и вымыв руки, уперлась ими в край стола и выдохнула, собираясь с мыслями. Прислушалась к успокоившемуся за ночь дару, оценила резерв. Магии набралось немного, но той, которая успела накопиться, должно хватить, чтобы вытянуть из раненого еще немного проклятия. Жаль, его нельзя было выдернуть одним рывком: слишком тонкие корни злословия, проросшие глубоко в тело, наверняка оборвутся, стоит резко их дернуть. Оставшиеся в теле нити начнут ветвиться, разрастаться и убьют пепельного.

Потому-то действовать нужно было аккуратно и каждый день понемногу вытягивать проклятие, наматывая его на магическую ось. Так что, вернувшись к своему раненому, я решительно выдохнула:

– Откинь одеяло!

– Только не говори, что будешь требовать с меня сейчас выдачу супружеского долга, – хмыкнул Ран и приоткрыл один глаз.

– Долги нужно отдавать с утра. А после обеда или на ночь – плохая примета: деньги водиться не будут. Я же, знаешь ли, последние очень уважаю, привечаю и всегда жду к себе в гости. Так что, увы… сейчас меня интересует в тебе лишь одно.

– Платежеспособность? – деловито спросил пепельный и, открыв оба глаза, посмотрел на меня внимательно и пристально.

– Из способностей у тебя пока в основном двигательные, да и те сильно ограничены, – не смогла удержаться от шпильки. – Посему нет, интересует меня не они, а проклятие. Нужно его вытянуть.

Пепельный, вздохнув, отодвинул край одеяла так, что стали видны вчерашние повязки с бурыми следами крови.

«Надо бы поменять», – промелькнула мысль. Меж полотняных лент виднелась кожа. Немного. Но даже этого хватило, чтобы оценить и накачанный пресс, и загар… «А этот пепельный паразит хорош не только на лицо, – подумалось вдруг, – особенно если его тело будет без свежих швов и бинтов». Каким именно будет – воображение тут же нарисовало. И в таких рельефных деталях! А главное – обнаженных! Так сказать, без стыда, совести и хотя бы фигового листочка – в общем, без всего лишнего.

Картина получилась такой яркой и наглядной, а прототип оказался так близко, что я ощутила, как неожиданно вспыхнули кончики ушей.

Вот как так-то, Изи?! Ты ведь лицезрела мужчин не просто без покровов одежных, но и кожных. А порой – и мышечных. Иногда даже с недостающим числом костей (если могила попалась уж очень древняя, а скелет в ней – обезглавленный). Но как-то никогда такие виды тебя не смущали, а тут!..

М-да… Как-то до брака у меня девичьего стеснения не наблюдалось. Да и вообще замужние женщины должны быть раскрепощеннее. А у меня все наоборот!

Но чтобы черная ведьма – да показала, что в ее душе смятение?! Никогда! Темную может смутить только плата за ее услуги, если монет в кошельке слишком мало, на ее взгляд. В таком случае об этом она скажет нанимателю тактичным ударом пульсара в глаз.

Одним словом, я попыталась скрыть сумятицу чувств за четкостью действий и склонилась к мужской груди, к тому месту, где вчера оставила якорь с пойманным проклятием.

Темные волосы упали мне на лицо, отгородив завесой от всего мира. А главное, от пристального взгляда муженька.

– Будет больно, – предупредила я и осторожно коснулась бронзовой кожи в точке выхода злословия. Темные чары недовольно сжались. Ничего, справлюсь.

Цепко ухватилась за проклятие и аккуратно начала тянуть его на себя.

Раненый зашипел.

– Потерпи, – шикнула я, не отпуская проклятия.

– Ты не предупредила, что будет не просто больно, а мучительно, – проворчал супружник и добавил: – Лучше бы ты тянула из меня деньги, как всякая приличная жена…

– А я приличная ведьма, так что тяну проклятия.

– Я думал, что темные их только насылают, – прошипел муженек.

– Я и наслать злословие могу, – оскорбилась я. – Да послать кого следует и куда следует, если надо. И даже без магии!

– Почему-то я в этом даже не сомневался, – хмыкнул супружник.

И в этот момент я почувствовала, что нить смертельных чар, которую я держала в пальцах, вот-вот оборвется, и остановилась.

А затем стала наматывать ее на короткую магическую ось. Та была длиной всего с фалангу пальца и тонкой, точно спица. Тьма тянулась из тела пепельного, точно кудель, и оборачивалась вокруг моего «веретена».

А когда оно коснулось груди пепельного, то зафиксировала все новым заклинанием. Ну вот и готово. Еще пару раз так потянуть – и вытащу все до единого корешка.

Я отпрянула от раненого. Темные локоны колыхнулись, открыв мое лицо, и я встретилась с пристальным мужским взглядом. В глазах цвета отчаянно-синего льда плескалось глубокое северное море. Такое, что хранит тайны не одного потонувшего корабля. И сейчас оно было неспокойным, взволнованным. Манило и притягивало.

Рука пепельного легла поверх моей. Я ощутила кожей шершавую, явно привыкшую держать меч ладонь. И под ней моим пальцам оказалось удивительно тепло и уютно…

– Это все? – хрипло спросил Ран, а после как-то гулко сглотнул и отвернулся.

– На сегодня – да, – отозвалась я, ощутив, что во рту отчего-то враз пересохло. Наверное, оттого, что в комнатке было душно. Да, только из-за этого. Солнце напекло… Осень в этом году выдалась больно теплая и сухая… Вот и жарко! – Только раны по новой перевяжу – и все. Сейчас схожу только за чистой тканью.

Под этим-то благовидным предлогом я и подхватилась с постели, а затем и вовсе сбеж… покинула раненого.

А затем, поднявшись к себе, я не столько собирала бинты, сколько свои мысли и чувства. Когда же вернулась, то увидела совершенно другого пепельного: чеканный профиль, заострившиеся скулы, плотно сомкнутые губы – да с таким лицом только в гроб кладут. Своих врагов.

Даже представила, как пепельный с этим невозмутимым выражением произносит над могилой поверженного неприятеля: «Долг уплачен».

Впрочем, я тоже не излучала