Без вести пропавший - Геннадий Мурзин

– Нет, вы не просили.

– Тогда, в чем дело?

– Обеспечение безопасности таких высокопоставленных гостей – обязанность принимающей стороны.

– Первое: мы – не гости, мы прибыли сюда работать, а не гостить. Второе: с чего вы взяли, что наша безопасность – в ваших руках? Что, вы гарантируете нам жизнь?

– По крайней мере…

– Если захотят нас убить, то никакая охрана не поможет. Тем более та охрана, что выставлена в гостинице. Этих «зеленых» курсантов школы милиции самих надо еще охранять. Настоятельно прошу вас: немедленно распорядиться о снятии всякой охраны, немедленно. Стыд-то какой!

– Не сердитесь, пожалуйста. Не со зла ведь. Хотели как лучше.

– Сейчас же уберите охрану, – повторил Алексеев.

– Хорошо, нет проблем, Илья Захарович. Будет сделано.

Дягилев вышел.

– Хитрюга провинциальный… Кого решил провести на мякине? Такого стреляного воробья? – Алексеев вновь зашагал по кабинету. – Ладно, Бог ему судья… Теперь перехожу к версии номер два, как к наиболее вероятной по нынешним временам: совершено убийство подростка. Мотивы? Их может быть сколько угодно. Например, убийство с целью завладения деньгами, которые в тот день при нем имелись. Те самые двадцать рублей, которые «отстегнула» ему бабушка от своей скромной пенсии. Кто это сделал? А кто угодно мог сделать! Например, убийство по неосторожности или случайно. Почему нет трупа? Убийца испугался и спрятал труп. Спрятать не трудно: на дворе зима. Вот наступит весна, и труп может «вытаять». Например, убийство из мести, как мотив самый невероятный. Кто отомстил? Мог это сделать кто-либо из учащихся сто тридцатой школы. Повторяю: совершенно невероятный мотив и все-таки возможный. Шансов из тысячи один, но он есть. Например, парнишка стал жертвой сексуального маньяка… Постой-ка, а ведь этого на бумаге не записано. Почему мне раньше в голову не пришло?

Алексеев вернулся за стол и в правом столбце сделал соответствующую запись. Потом вновь открыл блокнот, в нем записал, сделал, как он выражается, зарубку на память: «Поручение сыщикам: не было ли до октября или после октября случаев, когда бы преступник нападал на мальчиков с целью получения сексуального удовлетворения. Внимание: не действует ли в Нижнем Тагиле, а также в окрестных городах, сексуальный маньяк. Поизучать статистику».

Алексеев вновь встал и зашагал по кабинету. Ходьба, судя по всему, помогала.

– Идем дальше…

Но тут подал голос все время молчавший телефон. Алексеев, понимая, что звонят не ему, все-таки снял трубку.

– Алло!.. Да, прокуратура города… Кто вам нужен?.. Следователь Алексеев?.. Я слушаю… Что? На проводе Тушин?.. Ради Бога, соединяйте, готов выслушать… – пока шло соединение, Алексеев продолжал говорить. – Хоть днем, хоть ночью. Кажется, реакция на вчерашние мои высказывания не заставила себя ждать. Жди нахлобучку… Да, Алексеев у телефона… День добрый, Семен Семенович, если нынешний день может быть добрым… Пока ничего… Темный лес… Блуждаем… Сколько будем блуждать?.. Увы, не знаю, Семен Семенович… Отрабатываем версии… Какие?.. Их несколько… Думаю, это не телефонный разговор… Если что-то будет «прорисовываться», я приеду и доложу вам лично… Так точно… Да… Естественно… Да… Проводим, точнее – начали проводить все положенные в таких случаях оперативно-розыскные мероприятия… Сами понимаете, Семен Семенович, упущено время, лучше, когда по «горячим» следам… Что?.. Как тагильчане?.. Вроде, зашевелились… Нет проблем, в этом смысле… Все идет по плану… Сколько времени потребуется?.. Право, не могу сказать… Я, со своей стороны, сделаю все, чтобы ускорить, но… Фомин, как всегда: носом землю роет… бульдозер… Хорошо… Как что, так сразу… До свидания, Семен Семенович…

Кладя трубку на телефонный аппарат, Алексеев был уже на ногах.

– Версия номер три (по значимости ей следовало бы быть на первом месте): похищение с целью выкупа или шантажа. Кем? Прежде всего, чеченскими бандитами. Да, такого рода преступлений в нашей области не было. Но мы можем этот счет открыть… Хоть и утверждают, что войны нет, что есть всего лишь антитеррористическая операция, однако дома (не на Кавказе, а в Москве) взлетают на воздух. Военные колошматят боевиков, уже загнали в горы Кавказа, но, что странно, менее активными чеченцы не стали. Брали заложников и продолжают брать сейчас, в том числе и детей… Надо ждать вестей с Кавказа. Если имеет место похищение, то они обязательно о себе дадут знать. В самое ближайшее время выйдут на родителей. Мала доля вероятности, но не исключается и вариант, при котором парнишку взяла в заложники одна из преступных местных группировок. Зачем? Шантажировать власть, допустим, давить на правоохранительные органы… В том же октябре (совпадение вряд ли случайное) мой коллега Костенко сильно пощипал одну из группировок, арестовав двух местных «авторитетов». Теперь они в СИЗО… Почему не проявляются? Ждут удобного момента, когда торг будет наиболее уместен? Возможно. Что они могут? Они могут выставить условие: жизнь подростка в обмен на свободу одного из своих «авторитетов». Подобное развитие событий ожидаемо и, главное, возможно… Ну, и что? Что еще я упустил, а? Интуиция подсказывает, что что-то очень важное уходит от меня. Но что, черт побери?! В голове – пусто! Ни одной стоящей мысли… И Фомин не дает о себе знать… Что он? Где он? Как сквозь землю провалился… И пусть! Схожу, перекушу в столовой, а после обеда мозги, возможно, заработают с большей интенсивностью. Эхма, где мои тридцать лет! Тогда без обеда мог работать сутками и ничего, хоть бы хны. Теперь – все не то: силенки уходят, тают, как снег в апреле. Прав тот, кто однажды сказал: если бы молодость умела, если бы старость могла. Нет, что ни говори, а в отставку все-таки пора, пень трухлявый.

Алексеев спешно оделся и вышел.

Глава 6. Визитер

17 ДЕКАБРЯ. ПЯТНИЦА. 09. 50.

Дягилев вошел в кабинет и, на правах хозяина, тотчас же прошел вперед и присел на один из стульев.

– Доброе утро, Илья Захарович! Прошу прощения, но найдите, пожалуйста, пару минут…

– Для чего?

– Пройдемте в мой кабинет. Там один из влиятельнейших людей города. Он хотел бы с вами переговорить.

– О чем, Степан Осипович?

– Не знаю. Однако встретиться с ним стоит.

– Вы так считаете?

Дягилев склонился в сторону Алексеева и шёпотом добавил:

– Между нами: он без стука, говорят, входит в кабинет губернатора.

– Ну?! – притворно удивился Алексеев и с еле заметным сарказмом добавил. – Тогда – другое дело.

Прокурор Дягилев встал.

– Пойдемте.

– Куда?

– Как куда? Я сказал: ко мне.

– Степан Осипович, если «один из влиятельнейших людей города», как вы изволили выразиться, желает встретиться, то – добро пожаловать: пару минут я для него найду.

Дягилев округлил глаза.

– Сюда?!

– Но у меня нет другого места, где бы я мог принимать «влиятельнейших» людей.

Лоб Дягилева покрылся испариной.

– Хорошо… Если он сочтет возможным, то подойдет.

– Добро пожаловать.

Дягилев вышел и через минуту вернулся, сопровождаемый незнакомым Алексееву человеком.

– Илья Захарович, познакомьтесь: первый заместитель главы администрации Промышленного района Сарваров Леонид Федорович… Леонид Федорович, познакомьтесь: старший следователь по особо важным делам прокуратуры области Алексеев Илья Захарович.

– Очень рад познакомиться с вами, – сказал Сарваров и протянул руку для рукопожатия.

Алексеев сделал вид, что жеста не заметил, поэтому в ответ не протянул руку, а лишь сухо сказал:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Гость опустился на стул.

– М-да… Вы не очень-то любезны, Илья Захарович.

– Первое впечатление, как правило, – ошибочное.

– Хотелось бы думать.

Дягилев, продолжая стоять, спросил, обращаясь к Сарварову:

– Я пойду?

– Алексеев тотчас же ухватился, спросив прокурора:

– Он ваш непосредственный начальник?

Дягилев, поняв, что опять плюхнулся в лужу, растерянно произнес:

– Нет, но…

Сарваров лишь небрежно кивнул головой, что также не осталось незамеченным со стороны Алексеева.

Дягилев ушел, явно обрадованный, что не будет очевидцем трудного, как он представил себе, диалога.

Сарваров отчасти был прав. Алексеев с большим трудом скрывал свою неприязнь к гостю, хотя никогда с ним не встречался. Алексеев по опыту знал: чиновник столь высокого статуса начинает проявлять инициативу лишь в случаях, когда заинтересован, когда необходима от него, следователя, некая информация. Или идет на встречу с намерением повлиять на ход следствия. Многие чиновники областного масштаба его хорошо знали, поэтому старались к нему не обращаться. Для добычи нужной информации они искали и находили иные пути, в обход его.

Алексеев прекрасно понимал, что не слишком интеллигентно изначально относиться к человеку с предубеждением, но поделать ничего не мог. И, конечно, наживал немало врагов. Чиновник любит дружеские услуги, ценит и не забывает. Не забывает он, соответственно, и нелюбезности к себе. Он знает: кто таков Алексеев и кто он, чиновник, без услуг которого в обыденной жизни трудно обойтись.