Комедии. Сказки для театра. Трагедии - Карло Гольдони

Дженнаро

Бежать? Я вам сердечно благодарен,Единственный мой друг в моей беде.Нет, мне бежать нельзя. Такой побегСлужил бы доказательством вины,А я невинен. И умру невинным.

Панталоне

Ах, сейчас не время, родной мой, говорить о невинности. Это было безумие… Это было все что хотите, но…

Дженнаро

(порывисто)

Так вы считаете меня виновным!

Панталоне

Пусть вы невинны, пусть вы все что угодно. Да что пользы в этом? Сейчас только побег позволит вам выждать время, придать делу новый оборот, представить когда-нибудь в невинном свете все, что было, вернуть себе расположение брата. А приговор, объявляющий вас предателем, братоубийцей, мятежником, верная смерть, душа моя, позорная смерть, всенародная, на плахе, от руки палача, — вот что сразу же сделает вас преступником во мнении людей, вот что будет непоправимо и что покроет вашу память вечным позором. Ах, дорогой мой, ведь я сейчас для вас — отец. Не будем медлить ни минуты. Дайте мне руку… Смелее!

Дженнаро

Да, старый друг, вы говорите правду.Смерть утвердит за мной мою вину,Бесчестием мою покроет память.Но и бежав, я остаюсь преступным.

(Задумывается.)

Ни умереть нельзя мне, ни бежать.

(Задумчиво.)

Одно осталось средство…

Панталоне

Скорее, скорее говорите! Какое средство, кроме побега, который я вам предлагаю?

Дженнаро

Да, милый друг, одно осталось средство,Чтоб не бежать, не умереть бесславно,Чтобы невинность доказать свою.Хоть средство это хуже самой смерти,И мне все внутренности леденитОдна лишь мысль о нем.

(В сторону.)

Но что же делать?Склонюсь перед судьбой!С клеймом позораДа не останусь в памяти людей!

Панталоне

Что за тайны? Что еще за средства? Ах, сынок дорогой, перестаньте бредить, и если есть такое средство, примените его сейчас же, потому что смерть у вас над головой, и мне кажется, я уже слышу…

Дженнаро

(решительно)

Да, благородный друг. Вот это средство:Сходите к брату моему МиллонуИ передайте, что в предсмертный часС ним хочет побеседовать Дженнаро;Что если, вспомнив все мои дела,Он хоть одно из них найдет достойнымПризнательности, пусть он мне позволитПоговорить с ним у порога смерти.Тогда и вы не станете меняСклонять к побегу из тюрьмы. ТогдаЯ не умру бесславно, и вам будетОтрадно увидать меня невинным.

Панталоне

(с радостным оживлением)

Вы не шутите?

Дженнаро

Я правду говорю. Пусть брат придет.Поверьте, он останется доволен.

Панталоне

О сынок дорогой! Я оживаю! Поцелую вас (целует его) и побегу к вашему брату. Буду умолять, буду рыдать, брошусь на колени. Вот будет радость! Поцелую вас еще разок и лечу. (Целует его порывисто и уходит.)

Дженнаро

Несчастный старец! Сколько горьких слезПрольют твои глаза! Какое гореЖдет брата моего, двор, королевство!Но всех несчастней буду все же я.

Явление VIII

Дженнаро, Тарталья с бумагой в руках, стража.

Тарталья

Видит небо, ваше высочество, с какою скорбью, с какими душевными терзаниями я к вам являюсь. У меня дрожит голос… Я не знаю, как мне начать говорить… Но я министр…

Дженнаро

Да, да, Тарталья, я все это знаю.Меня приговорили к смерти. Так ведь?

Тарталья

С вашего разрешения. Вот здесь у меня бумага. Не знаю, хватит ли у меня духу ее прочесть. Вы меня поймете и так. (Читает, изредка всхлипывая.)

"Парламент Королевства, рассмотревДеяния Дженнаро, особливоНочное, потаенное, с оружьем,И почитая покушенье гнусным,Бесспорным, явным противу особыЕго величества, признал ДженнароПовинным смерти. Перед всем народомДа будет обезглавлен и умрет".

Дженнаро

И приговор подписан королем?

Тарталья

С вашего разрешения. Вот, изволите видеть: "Миллон, король Фраттомброзы".

Дженнаро

Бесчеловечный брат!

Тарталья

(продолжая всхлипывать)

Простите меня, ради бога. Стражи, поручаю вам принца. Чтобы через час приговор был приведен в исполнение. Я ухожу, потому что не в силах выдержать. Счастливо оставаться вашему высочеству. (Уходит.)

Дженнаро

Сомнений нет,Я вынужден к чудовищному шагу!

Явление IX

Дженнаро, стража, Миллон.

Миллон

Я поспешил уважить вашу просьбуИ просьбу адмирала — и пришел,Или, верней, меня к тому склонилиНастойчивые уверенья старца,Что я из ваших уст узнаю правдуО вашей невиновности, Дженнаро.Я знаю, вы подобным промедленьемСтараетесь отсрочить вашу смерть,Плачевный ваш конец. Я вас жалею.Я жаждал бы узнать, что вы невинны.Но у меня такой надежды нет.Злодейства ваши слишком очевидны,Их оправдать нельзя ничем. Но пусть!Я не жесток. Я выслушаю вас.

(Страже.)

Снимите эти цепи. ПоложитеПодушки.

С Дженнаро снимают цепи и кладут на пол две подушки, чтобы можно было сидеть по-восточному, возле того места, где должно произойти превращение. Миллон садится и знаком приглашает брата сесть. Тот садится тоже.

Дженнаро

(взволнованным голосом)

Я не знал, что вы жестоки.Я пожалел, что я не слеп, увидяВаш почерк, брат мой, ваше имя, к смертиМеня приговорившее.

(Плачет.)

Миллон

(подавляя волнение)

Парламент…Преступность ваших действий… И законы…Общественное благо…

(Овладевая собой.)

Я пришелНе упрекать, а дать вам оправдаться.Я не жесток.

Дженнаро

(в сторону, взволнованно)

О страшный миг! О горе!Необходимость мне велит открыться,Невольный ужас сковывает речь.

(Миллону, с нежностью.)

Брат, вспомните, как с самых первых летНевинного младенчества любовьТак связывала нас, что ни мгновеньяОдин не мог остаться без другого.Я думаю, вам памятны согласьеИ нежность наших отроческих игр.Ни зависти ребячьей, ни размолвокМеж нами не бывало никогда.Вы помните, как все свои подаркиИ все, что было наше, мы делилиС веселой шуткой, с братским поцелуем,И друг без друга радости ни в чемНе видели? Вы не забыли, брат,Как я всегда перед учителямиИ воспитателями на себяБрал ваши детские проступки, вы жеСебя в моих винили? Всякий раз,Когда один был болен лихорадкой,Другой печалился и горько плакал;Держа в своих руках худые рукиБольного брата, он от изголовьяНа шаг не отходил, то отираяЕму вспотевший лоб, то отгоняяДокучных летних мошек, то емуС настойчивою лаской подаваяЦелебный горький сок, причем он самСперва отведывал, чтобы смелееМог выпить брат. Но что я предаюсьВоспоминаньям о любви взаимной?Брат, я прошу вас, от начала жизниДо зрелых наших лет, хотя б одинТакой мне назовите мой поступок,Который не был бы внушен любовью,Нежнейшею любовью. НаконецПрипомните, каким я с той поры,Когда пронзен был Ворон, подвергалсяОпасностям, лишеньям и трудам.Я ради вас отважился похититьАрмиллу. Роковое похищенье!Но вам оно вернуло жизнь. А выСпособны были счесть меня виновнымВ злоумышленьях против вас! МеняВы, бессердечный, присудили к смерти!

Миллон