Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

В темноте, царившей под землёй, невозможно было рассмотреть даже собственную руку, поднесённую едва ли не вплотную к лицу. Но сам по себе туннель был узким — свернуть не туда в нём было очень сложно. Селека продвигалась во тьме практически на ощупь, пригнувшись из-за слишком низкого потолка. Вокруг стояла гробовая тишина, и девушка почувствовала, как по спине пробежал нервный холодок. Быть может, всё же следовало дать стражам знать о своём присутствии? Тогда в случае опасности Гвайр могла быть уверена, что воины придут на помощь. Но возвращаться уже не имело смысла.

Наконец, впереди показался свет. Сняв со стены один из факелов, Селека выдохнула и храбро двинулась по коридору. Когда туннель закончился, молодая воительница заметила очертания нескольких камер. Сидевший у самого входа стражник был настолько пьян, что его не разбудил бы даже крик настоящего дракона. Селека бесстрашно переступила через его раскинутые руки и шагнула к ряду решёток, за которыми скрывались небольшие каменные комнатки, лишённые всякого источника света. На полу валялась разбросанная солома, от которой разило мочой, и девушка невольно поморщилась. С большим трудом она поборола желание зажать нос пальцами, потому как выглядело это слишком смешно.

Узников в камерах не было. Последнего освобождённого, какого-то старого пьяницу, укравшего на рынке мешок с яблоками, Селека видела собственными глазами две недели назад. Подземелье должно было пустовать, но зачем тогда стражники оставались на своих постах, когда могли отправиться охранять другие участки? Нет, здесь был ещё один человек, которого Сатарны запрятали под землю. И Селека быстро нашла его.

В дальнем конце коридора была камера, из которой доносилось невнятное бормотание. Человек говорил на непонятном Гвайр языке, и сначала девушка решила, что ошиблась — в ордене паладинов все общались на фабарском. Да и на южный это не было похоже, потому что Селека слышала, как на нём говорил Ньёр. Его язык больше напоминал шипение змеи, а из камеры доносилось бормотание, в котором преобладали рычащие звуки. Впрочем, как только молодая воительница приблизилась к пленнику, тот тут же замолчал и устремил на неё пристальный взгляд.

Мужчина действительно выглядел странно. Его растрёпанные волосы и борода были почти белыми, а глаза, выпученные и слегка разъехавшиеся в стороны, бешено вращались и с большим трудом удерживали взгляд на чём-то одном. Из одежды на нём были лишь старые подранные лохмотья, сквозь дыры в которых были видны проступавшие рёбра. Но не похоже, чтобы Сатарны плохо кормили своих пленников — на полу возле камеры стояла нетронутая тарелка с вполне приличной на вид кашей. Туда даже никто не плюнул. Просто неслыханная щедрость со стороны стражников! В Фабаре к заключённым относились совсем иначе.

— Де-евочка! — вдруг воскликнул пленник, заговорив на фабарском. Селека изумлённо посмотрела на него. Он как-то узнал, что она была с Запада? Или сам был оттуда родом? — Девочка, не хочешь помочь старику? Ну же, не бойся! Хоген хороший, Хоген не будет трогать девочку!

Селека отступила на шаг, недоверчиво смотря на пленника. Он совсем не был похож на паладина. Скорее, наоборот — на человека, в которого вселился демон. Дрожащими пальцами девушка нащупала на шее крест в кругу и вытащила его из-под одежды. Но едва пленник увидел ожерелье, глаза его тут же прекратили вращаться, и мужчина вдруг резко бросился на решётку. Селека с трудом удержала крик и кинула испуганный взгляд на спавшего стражника. Тот лишь что-то сонно пробормотал и перекатился на бок, продолжая спать. Облегчённо выдохнув, девушка вновь посмотрела на пленника.

— Так ты паладин, де-евочка? — протянул мужчина и приглушённо захихикал. — Я тоже люблю Свет. Свет — мой бог. Ты ведь тоже ему служишь?

— Я принесла клятву верности Свету почти год назад.

Хоген, как назвался заключённый, расплылся в широкой улыбке и снова засмеялся.

— Мы с тобой похожи, — он едва заметно облизнулся. — Почему бы тебе не выпустить меня, как своего брата? Ты из западного или южного ордена?

— Я адепт Нового учения, — прошипела Селека, не решаясь приближаться к камере. Всё-таки, этот человек действительно был паладином.

— Нового учения? — он нахмурился. — Не помню такого.

Заметив сомнение в глазах воительницы, Хоген принялся копаться в складках своей подранной одежды и выудил точно такой же крестик, как у неё, только повёрнутый вертикально — таким был знак паладинов западного ордена. Пленник тут же принялся умолять выпустить его, но девушка не собиралась этого делать. Хоген пугал её — его вращающиеся глаза налились кровью, а с губ текла слюна, смешанная с какой-то странной пеной, словно у бешеной собаки.

— Новое учение… Это ведь… А! — удивлённо воскликнул мужчина и вновь набросился на прутья решётки. Они задрожали, но выдержали. — О, тогда ты, должно быть, веришь в то, что на «Светлейшем» живёт Бог, да? Я тоже верю. Я шёл к нему. Я видел его!

Селека замерла и изумлённо посмотрела на пленника. Рука девушки дрогнула, но она одёрнула себя и отступила назад. Нет, этого человека нельзя было выпускать. Он был слишком опасен. Быть может, Тэйхир даже была права, и его следовало убить, чтобы прекратить страдания. Но сначала Гвайр хотела узнать от него кое-что.

— Ты… видел Свет? — осторожно спросила Селека, делая шаг к камере. Мужчина захихикал и, отшатнувшись назад, неожиданно вскинул руки вверх.

— О да! — закричал он, но стражник в коридоре даже не проснулся. — Я видел его! Я слышал его! Он говорил ужасные вещи. Ужасные вещи, слышишь?! Это конец! Мы умрём, я клянусь тебе самим Богом! Конец уже близок!

— Что сказал тебе Свет? — продолжала спрашивать Селека, напряжённо следя за пленником. Он резко остановился, и его кроваво-красные глаза устремились на девушку. Расплывшись в широкой улыбке, мужчина прошептал:

— О, это ужасные вещи. Он говорил, что «те, кто лишены лица своего» вот-вот придут. И тогда Сангенум погрузится в вечный мрак. И тёмные из числа Первых богов вернутся. Они сотрут с лица земли всех, кто не будет им верен, а тех, кто подчинится их воле, сделают своими рабами. Они уже близко, девочка! Сначала волколаки, потом враны… а когда вернутся драконы, Первые боги начнут собирать несметное войско! И не только Сангенум — весь мир падёт!

Мужчина вдруг резко набросился на прутья, и те, затрещав, вылетели из углублений в потолке. Селека громко вскрикнула и выхватила молот, но пленник повалил её на пол и, до боли сжав костлявыми пальцами плечи, закричал:

— Они идут! Те, кто лишены лица своего! Я слышу их голоса! Они говорят, что время близится! Волколаки, враны, драконы! Они близко! Те, кто лишены лица своего! Безликие! Они здесь! ЗДЕСЬ!