Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Гао взял плащ у своих талаваров и протянул его Алаку.

— Прошу, великий хан. Примите от меня и моего клана этот дар. Мы хранили его с тех самых пор, как княжество Питонов и пять кочующих племён шиттариев покинули Вэлн. Для нас будет большой честью, если потомок Аэгона Таодана примет обратно то, что по праву принадлежит ему.

— Но… Аэгон отдал это в знак скорби по Эньяру Чернозубому, — возразил Алак и не обратил внимания на гневный взгляд Югена. Юноше не стоило отказываться от даров шиттариев. — Этот плащ стал символом нерушимого союза между Питонами и Воронами.

— Именно поэтому мы и отдаём его вам сейчас, — улыбнулся Га'кеон и кивнул в сторону Аньюн. — Вы берёте в жёны нашу прелестную княжну. Для нас нет лучше символа нерушимости нашего союза, чем этот. А плащ — всего лишь плащ. Если великий хан не желает носить его, я думаю, он мог бы подарить его прелестной княжне.

Алак бросил мимолётный взгляд на Аньюн и кивнул головой. Чтож, такой вариант его вполне устраивал. Юноша принял от Га'кеона вороний плащ и передал его Небесокрылой. Девушка, смущённо улыбаясь, облачилась в накидку, и шиттарии в толпе одобрительно зашумели. Таодан же обернулся к Первому янгулу и, благодарно кивнув ему головой, обвязал чёрную ленту вокруг его правой руки — это был символ того, что шаттар доверяет хану и позволяет ему говорить и править от своего имени. Гао в ответ улыбнулся молодому Ворону и, склонив голову, отступил назад.

Каждый янгул повторил те же действия, тоже преподнёс Алаку дары и получил чёрную ленту верности шаттару. Подарки были чудесны, и Таодан не мог поверить, что такие сокровища могли храниться у кочевников. Га'шин подарил Аньюн ожерелье из жёлтых камней, а Алаку длинный ятаган, украшенный гравировкой и чёрной рукоятью, на которой были вырезаны вороны. Резьба была настолько мелкой, что юноше оставалось лишь подивиться способностям мастеров и поблагодарить янгула за столь щедрый подарок. Га'джин преподнёс в качестве подарка двух ястребов — одного для Аньюн, другого для Алака. Эти птицы у кочевников считались детьми Отца-Неба, великого божества, и должны были оберегать молодого шаттара и его супругу. Ло'ке же решил превзойти Га'джина и подарил молодожёнам живого детёныша ягуара. По словам янгула, это был котёнок той самой хищницы, что теперь служила для него накидкой. Аньюн недовольно поморщилась, но всё равно поблагодарила за столь странный подарок. Когда же очередь дошла до Ши'хе, княжна напряглась. Алак почувствовал её страх и тут же устремил взгляд на сундук, который поставил перед девушкой пятый янгул.

— Это подарок, достойный змеиной княжны, — улыбнулся мужчина, отступая назад.

Грозохвост едва заметно ощетинился, и Алак положил руку ему на голову. Нет, Ши'хе не стал бы желать вреда молодой княжне. Убить Аньюн на её собственной свадьбе, когда вокруг собрались не только тысячи фабарских, но и шиттарийских воинов равносильно самоубийству. Но что-то тревожило Таодана. Этот сундук был не простым. И, казалось, от него просто пахло угрозой.

Дрожащими пальцами Аньюн приоткрыла крышку сундука и вскрикнула. Краем глаза молодой Ворон успел увидеть шевельнувшуюся внутри живую змею — чёрную, скользкую и отвратительную. Тварь ощетинилась и громко зашипела, готовясь в любой момент броситься на княжну. Но прежде чем это случилось, Алак ударил чёрным ятаганом и отсёк рептилии голову. По толпе шиттариев пробежал изумлённый шёпот, сменившийся гробовой тишиной. Даже Ло'ке с некоторым сомнением посмотрел на Таодана. Он не ожидал, что вороний князь окажется столь решительным. Алак же, выпрямившись, устремил пристальный взгляд на Ши'хе. Грозохвост за спиной юноши ощетинился и приглушённо заклокотал.

— Браво, великий хан! — воскликнул Пятый янгул, улыбаясь как ни в чём ни бывало. — Вы только что доказали всем, что быстрее разъярённой змеи. Другие янгулы подарили вам ненужные вещи, а я подарил вам уважение и признание шиттариев.

Молодой Ворон окинул взглядом собравшихся вокруг палатки шиттарийцев. Они действительно теперь смотрели на него с некоторой заинтересованностью, а не с презрением, как раньше. Быть может, именно это спасло Ши'хе жизнь. Нахмурившись, Таодан сплюнул на землю.

— В следующий раз за такой подарок головы лишится не змея, а ты, — прошипел Алак, убирая ятаган обратно в ножны. Ши'хе, кажется, был разочарован таким ответом и, опустив глаза, отступил на шаг назад. Таодан с недовольством перевязал вокруг его руки чёрную ленту и, смерив пристальным взглядом, вернулся обратно к Аньюн. Девушка ещё дрожала — она совершенно не ожидала, что янгул поступит таким подлым образом. Теперь Алак действительно убедился в том, что Небесокрылая не могла предугадать действия этого тёмного гнусного человека.

Как только все пять янгулов получили свои чёрные ленты, настало время произнесения клятв перед новым шаттаром. Алак поднялся на ноги и, перешагнув через подушки, вышел на середину площадки. К юноше подвели Победоносного и протянули ему короткий нож с чёрным лезвием.

— Это ритуальный кинжал, — произнёс Га'кеон, встав напротив Таодана. — Обычно шаттарам дарят нового коня, но если у них уже есть жеребец, то ритуальным кинжалом ему состригают гриву, а хвост отрезают так, чтобы тот был не длиннее руки. Отрезанные волосы сжигают на костре.

Алак коротко кивнул головой. Он уже успел испугаться, что этим ритуальным кинжалом ему предстоит заколоть собственного жеребца. Но обычаи шиттариев оказались мягче, чем думал юноша. Подойдя к Победоносному, Таодан потрепал его по шее и, улыбнувшись, прошептал:

— Не беспокойся, — и стал осторожно отрезать гриву. Жеребец нервно захрапел и ударил копытом о землю, но остался стоять и терпеливо ждал, пока его хозяин закончит. Как только Алак расправился с гривой и хвостом, Га'кеон забрал состриженные волосы и, подойдя к большой жаровне, сжёг их на огне. После этого мужчина вернулся к молодому Ворону и протянул ему большое блюдце с белой краской.

— Окуните свою правую ладонь и приложите к крупу вашего коня, великий хан.

Алак послушно сделал то, что сказал ему Гао, и оставил белый отпечаток на шкуре Победоносного. После этого янгул позволил юноше сесть в седло жеребца и отошёл назад. Вернулся он уже с белой лентой. Ободряюще улыбнувшись нервничавшему Таодану, мужчина стал привязывать ленточку к уздечке Победоносного.

— Я, Га'кеон, Первый янгул и хан белого клана, клянусь в верности моему шаттару, обещаю хранить его самого и его драгоценную жену. Если конь моего шаттара падёт в бою, я отдам ему своего. Если шаттар мой окажется безоружен, я брошу ему своё копьё. Если шаттар мой погибнет из-за моей неосторожности, я немедля покончу с собой, потому что недостоин жить янгул, не сумевший защитить своего господина.