Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Алак пристально посмотрел в сторону рыжеволосого юноши и столкнулся с ним взглядом. Ло'ке лишь приглушённо усмехнулся и резко натянул поводья своего рыжего мощного жеребца, заставляя того громко захрапеть. Даже конь его был похож на демона, готового в любой момент броситься на врага и растерзать его. Нахмурившись, Таодан перевёл взгляд на следующего воина. Молодой Ворон уже чувствовал, что больше всего проблем будет именно с этим Ло'ке. Он был слишком самоуверенным и явно любил доказывать всем остальным своё превосходство. Юноша и сейчас всеми силами пытался привлечь к себе внимание будущего шаттара, словно показывая, что он самый могучий и опасный воин. Поморщившись, Алак поспешил перевести взгляд на следующих кочевников, что уже приближались к шатру.

Следом за красными воинами Ло'ке ехали люди, показавшиеся молодому императору ещё более странными и пугающими. Они были такими же смуглокожими, как нормальные кочевники, но их чёрные волосы были по бокам выбриты, а ровно посередине аккуратно поставлены в высокий ирокез, образовывавший настоящий гребень, как у каких-то ящеров. Одежда воинов была из ткани, к которой были пришиты многочисленные зубы, кости, когти и даже уши убитых зверей. А на шее их главаря, низкорослого мужчины с окрашенным зелёной краской ирокезом, висело ожерелье из настоящих глаз — их застывший безразличный взгляд наводил настоящий ужас на фабарцев, не привыкших к такой дикости. Увидев, что Алак смотрит на него, последний янгул расплылся в широкой улыбке, и юноша заметил, что зубы его были остро заточены под клыки.

— Ши'хе, — лишь коротко пояснил Юген. — Самый опасный, самый хитрый и самый бесчестный янгул. Гнуснее его ты не найдёшь никого. Ши'хе не стесняется пользоваться грязными методами вроде отравленного оружия. Он не носит ни меч, ни копьё, ни лук со стрелами, как другие его товарищи. Этот мерзавец всегда носит с собой лишь кнут, смазанный ядом, и трубку с отравленными дротиками. И на твоём месте я бы не доверял Ши'хе. Мне кажется, что цвет, который ему дали, — зелёный, — символизирует цвет неестественной смерти. Уверен, даже твоя драгоценная супруга согласится со мной. Не так ли, уважаемая Небесокрылая?

Аньюн ничего не ответила ему, но Алак заметил по её взгляду, что слова Югена были сущей правдой. Ши'хе был самым опасным и самым мерзким из всех янгулов, люди его тоже честностью поступков не отличались. Однако молодой Ворон понимал, что против Корсаков и их тайных заговоров поможет только равносильное оружие. И этим самым оружием был Ши'хе. Алаку необязательно было доверять этому человеку. Достаточно было только давать ему ценные указания и постоянно следить, не сводить глаз. Даже чудесные способности Аньюн предчувствовать опасность не помогали ей заранее узнавать, что же замыслил Ши'хе.

Как только все пять янгулов были представлены молодому императору, Юген поднялся на ноги и помог встать своему господину. Алак, с трудом перешагнув через завал подушек, направился к ханам и приветственно кивнул им головой. Из всех пятерых лишь Га'кеон ответил ему дружеским ударом в грудь. Га'джин ограничился взмахом руки. Остальные буравили юношу пристальными взглядами, словно недоумевая — этот мальчишка должен был стать их шаттаром? Впрочем, реакция эта сразу переменилась, стоило показаться Грозохвосту. Могучая птица вышла на площадку следом за Алаком и, толкнув его клювом в плечо, издала тихий крик. Лошади талаваров, стоявших позади своих ханов, тут же испуганно заржали и попятились назад. Они никогда раньше не видели настоящего врана и не смогли справиться с накатившим на них страхом. А вот мощные и крепкие жеребцы янгулов продолжали невозмутимо стоять на месте. Лишь рыжий конь Ло'ке приглушённо захрапел и принялся рыхлить копытом землю.

— Моё почтение, хранитель врана, — Га'джин не стал кланяться, лишь медленно кивнул головой. Говорил янгул с лёгким акцентом, растягивая гласные на вэлнийский манер. — Мы проделали долгий путь, чтобы побывать на вашей свадьбе и собственными глазами увидеть человека, что станет нашим новым шаттаром. Я вижу, что слухи не врали, и перед нами действительно стоит настоящий вороний император.

От спокойных, лишённых всяких эмоций слов Га'джина юноше стало несколько легче. Благодарно кивнув ему в ответ, он осмотрел каждого янгула и громко произнёс, стараясь говорить как можно жёстче и властнее. Хорошо хоть, что голос его уже успел давно перемениться и не срывался на писк, как всего пару годами ранее.

— Я рад приветствовать вас, великие янгулы! — воскликнул Алак. Юноше было неудобно сейчас смотреть на ханов снизу, когда те сидели на лошадях, но Юген запретил Таодану седлать Победоносного — с жеребцом тоже был связан какой-то особый ритуал, который нужно было провести несколько позже. — Для меня огромная честь принять вас и ваших славных воинов в этих землях. Вы проделали огромный путь. Как могу я отблагодарить вас за это?

Га'кеон соскочил со спины своего жеребца и остановился напротив Алака. Ростом мужчина был выше Ворона примерно на голову и всё равно смотрел сверху вниз, даже стоя на земле.

— Шаттар не должен благодарить своих янгулов за то, что они прибыли на его свадьбу, — усмехнулся Гао дружелюбно. — Это мы должны быть благодарны. И, думаю, благодарность свою и верность можем выразить лишь в дарах, что привезли мы на вашу свадьбу. Вы позволите?

Алак удивлённо посмотрел на янгулов и покосился на Югена, стоявшего чуть позади. Юноша ничего не слышал о подарках и даже не представлял, что шиттарии будут подносить дары ему, ещё даже не великому хану, а простому мальчишке — титул императора не значил для кочевников ровным счётом ничего.

Юген подсказал Таодану, что тот должен вернуться обратно в шатёр. Коротко кивнув головой, юноша развернулся и быстро занял своё место рядом с Аньюн, пока янгулы спускались на землю и передавали поводья своих лошадей верным талаварам. Только после этого они направились к шатру. Первым снова выступил Га'кеон. Махнув рукой, он подозвал ближайших воинов. Они несли на руках какой-то странный чёрный плащ, который, как оказалось позднее, был сшит из множества вороньих перьев. Сердце Алака ушло в пятки, когда он узнал эту самую накидку — это была та легендарная вещь, которую император Аэгон Таодан отдал в знак скорби и уважения Питонам, когда Эньяр Чернозубый погиб в честном бою с ним и его враном.

Гао взял плащ у своих талаваров и протянул его Алаку.

— Прошу, великий хан. Примите от меня и моего клана этот дар. Мы хранили его с тех самых пор, как княжество Питонов и пять кочующих племён шиттариев покинули Вэлн. Для нас будет большой честью, если потомок Аэгона Таодана примет обратно то, что по праву принадлежит ему.