Театр. Том 2 - Пьер Корнель

И я утрачу все, коль он вернется в Рим.

Чтоб удержать его, мне брак необходим.

Сама осмелилась я сделать предложенье:

Отказа и стыда страшней надежд крушенье.

Пусть все уйдут, кто к нам из Рима изгнан был, —

У нас с Серторием без них довольно сил.

Обучен мой народ на римский лад сражаться,

Но хочет в стороне от римских дел держаться.

В Испании лишь вам, изгнанникам, нужна

Кровопролитная и долгая война.

Пока командует Серторий мудрый вами,

Вам обеспечена победа над врагами.

Такой герой и вождь сумеет вас всегда…

Но что это спешит за римлянин сюда?

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же и Аркас.

Аристия.

То брата моего отпущенник, царица.

Лишь с вестью важною здесь мог он появиться.

Скажи, Аркас…

Аркас.

Возьми письмо. Прочтешь ты в нем

О том, во что досель мне верится с трудом.

Аристия (читает).

«Сестра! Вот и пришло то время, о котором

Мечтали мы с тобой в годину общих бед:

Тиран отправился без ликторов{174} на форум,

Готовый дать за все, что совершил, ответ.

Диктатор власть сложил и передал сенату,

И коль Помпею ты по-прежнему мила,

Пусть будет он тебе супругом, как когда-то:

Эмилия, дитя рожая, умерла.

Забвению предать все счеты жаждет Сулла

И, Риму возвратив его свободу вновь,

Согласен он на то, чтоб ты себе вернула

И мужа первого и первую любовь.

                       Квинт Аристий».

О небо, наконец послало счастье мне ты!

Я и сейчас еще боюсь поверить в это.

Аркас! К Помпею в стан поторопись и весть…

Аркас.

Все знает он уже и вскоре будет здесь.

От Суллы и ему доставил я посланье.

Столкнулся он со мной в пути, на расстоянье

Двух миль от города.

Аристия.

Как новость встретил он?

Возликовал иль был, напротив, удручен?

Что сделал? Что сказал?

Аркас.

По своему волненью

Суди сама, в каком сейчас он нетерпенье.

Порывом пламенной любви к тебе объят,

Он с полпути готов был повернуть назад,

Но в лагерь все-таки направился сначала —

Там у него в связи с известьем дел немало,

Меня ж послал сюда, чтоб знать тебе я дал

О чуде, коего никто не ожидал.

Аристия.

Царица! Как и мы, стряхни с себя унынье:

Нет больше у тебя соперницы отныне.

Вириата.

Да, больше нет, но есть соперник пострашней.

Ваш Рим Серторию всех благ земных важней,

И любит родину он так самозабвенно,

Что предпочтет ее престолу несомненно,

Коль не удастся мне…

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Фамира.

Фамира.

Царица!

Вириата.

Что с тобой,

Фамира? Ты бледна, ты слезы льешь рекой.

О чем?

Фамира.

О том, что ты погибла безвозвратно,

Что муж, чья длань тебя спасала многократно…

Вириата.

Серторий? Что с ним?

Фамира.

Сей великий человек…

Вириата.

Ну, договаривай!

Фамира.

Угас, увы, навек!

Вириата.

Угас? Откуда слух такой идет, Фамира?

Фамира.

Те, кем и был герой сражен во время пира,

Об этом сами же везде кричат сейчас,

Злодейством мерзостным, как подвигом, кичась.

От крови павшего у них одежды рдеют.

Предатели мятеж в войсках и черни сеют,

Перпенну дерзостно провозгласив вождем,

А это значит: он и был их главарем.

Вириата.

Причины у меня нет в этом усомниться.

Измену он свершил, дабы на мне жениться

И завладеть страной и скипетром моим.

Из низкой зависти убит Серторий им.

Не жди, что в миг такой я буду, Аристия,

Вздыхать от горести иль слезы лить пустые.

В печали показной притворство есть всегда:

Доподлинная скорбь безмолвна и горда.

Лишь ослабляют в нас решимость плач и стоны.

Быть твердым надлежит носителю короны,

И жаждой мести боль во мне заглушена.

Аристия.

Нет, ты сейчас не мстить — себя спасать должна.

Беги!

Фамира.

Нельзя! Не даст ступить ей шагу даже

Здесь Ауфидием поставленная стража.

Дворец темницей стал для госпожи моей…

А вот торопится и сам Перпенна к ней.

Царица, ты в плену! Смири ж себя, покуда

Не посчастливилось нам ускользнуть отсюда.

Вириата.

Пусть даже мне одной остаться суждено,

Сама себе верна я буду все равно.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Перпенна.

Перпенна (Вириате).

Серторий, госпожа, нашел себе кончину,

И больше у тебя страшиться нет причины,

Что склонен он вступить в супружество с другой

И что его жена затмит тебя собой.

Пусть ревность тайная твой гордый дух не гложет.

Отныне у тебя соперниц быть не может.

От всех опасностей твой трон и жизнь, как щит,

Сейчас и в будущем успех мой оградит.

Неровней по годам, а также по рожденью

Тебе Серторий был вне всякого сомненья,

Хоть всех превосходил в совете и в бою,

Чем, собственно, и смог снискать любовь твою.

Тебе лишь званием да славою своею

Меня и всех царей он сделался милее.

Лишь сан и должность — вот чем ты пленилась в нем.

Теперь, как прежде он, я тоже стал вождем,

И не откажешь мне в достоинствах к тому же,

Которых вправе ждать монархиня от мужа.

Я римлянин, и вождь, и внук царей былых