Театр. Том 2 - Пьер Корнель

предавать до срока разглашенью,

Не знали и мои ближайшие друзья,

Что сам хотел к тебе явиться завтра я.

Слова мои — не ложь, и неопровержимо

В том убедят тебя послания из Рима,

Из коих явствует, как много там людей,

Что из сочувствия к судьбе жены твоей

Твоими тайными противниками стали

И поддержать мятеж Сертория мечтали.

Читай.

(Протягивает Помпею письма из Рима, доставленные Серторию Аристией.)

Аристия.

Подлец! Дойти до низости такой!

Перпенна.

Не забывай: здесь тот, кто выше нас с тобой.

Быть, госпожа, при нем пристало поскромнее,

И коль уж хочешь ты, чтоб отвечал тебе я,

Старайся соблюдать учтивость и беречь

Достоинство того, пред кем ведешь ты речь.

Слух отврати, Помпей, от двух соперниц в горе.

С ума их сводит мысль, что смерть нашел Серторий.

Словами злыми их я больно уязвлен,

Но, увидав тебя, за все вознагражден.

Я, как в богах благих, в тебе, герой, уверен

И не боюсь… Постой! Что сделать ты намерен?

Помпей (сжигая непрочитанные письма).

Лишь доказать тебе, сколь ложен был твой шаг.

Когда б ты знал меня, ты не ошибся б так.

Наш Рим, расколотый на два враждебных стана,

На смуту и резню я обрекать не стану:

Он вольность не за тем обрел от Суллы вновь,

Чтоб по моей вине его багрила кровь.

Цельс!

(Говорит ему на ухо.)

Главное, смотри, чтоб не назвал он имя

Кого-нибудь из тех, кто дружен с нею в Риме.

(Перпенне.)

Пойдешь ты с этим вот трибуном — надо мне

Здесь переговорить кой с кем наедине.

Перпенна.

Ужель услугою, которой равных нету…

Помпей.

Сполна тебе воздам я за услугу эту.

Ступай!

Перпенна.

Но гнев толпы…

Помпей.

Не до речей сейчас.

Приказываю я, ты ж исполняй приказ.

Перпенна и Цельс уходят.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Аристия, Вириата, Аркас, Фамира, Помпей.

Помпей.

Царица! Не гневись, что тоном столь надменным

Речь при тебе я вел с изменником презренным.

Чрезмерно долго дав им причиненным злом

Ему бахвалиться в присутствии твоем,

Решил я пред тобой вину свою загладить

И наглеца навек от хвастовства отвадить;

Но хоть нетрудного успеха и достиг,

Переоценивать себя я не привык.

Оплот твой пал, и ты теперь слабее вдвое,

Однако мир готов я заключить с тобою,

Покуда же клянусь твою не трогать рать

И римлян, что в нее вступили, не карать.

Коль принимаешь ты условия такие,

В награду возвратить прошу мне Аристию,

Которой, снова став хозяином себе,

Вернул я свой обет и руку при тебе.

О сердце я молчу — в нем лишь она царила.

Аристия.

Мое же в свой черед тебя боготворило,

И потому оно, твой новый дар ценя,

Забудет, что´ украсть дерзнули у меня.

Вириата.

Вождь! Я иду на мир, что мне тобой предложен.

Другой исход для нас теперь и невозможен:

Нет больше равного тебе среди вождей,

Как нет достойного меня среди царей.

Ни мужа, ни войны мне с этих пор не надо,

Но знать, что власть моя — за мной, была б я рада.

Мне дорог царский сан, однако не с руки

Игрушкой римлян быть, как здешние царьки.

Коль уготовил ты и мне судьбу такую,

Смерть добровольную позору предпочту я;

А коли править мне народом дашь моим,

Наследником тебя назначу или Рим.

Так помни, что владеть короной я согласна,

Лишь если мне царить позволят полновластно,

Но коль меня всех прав лишит с тобой союз,

Вводи сюда войска — я римлянам сдаюсь.

Помпей.

Высок твой дух, и столь мне это очевидно,

Что отказать тебе в почетном мире стыдно,

А Рим, ручаюсь, даст согласье на него,

Иль больше там Помпей не значит ничего.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Цельс.

Помпей.

Цельс! Все ли сделано?

Цельс.

Да, все. Уйдя отсюда,

Изменник выдан был толпе для самосуда

И, прежде чем успел сказать хоть слово он,

Растерзан на клочки.

Помпей.

Довольно. Рим спасен,

И прежние враги вновь станут мне друзьями:

Страшимся мы лишь тех, кого страшим мы сами.

(Вириате.)

Царица! Славный прах героя упокой,

Пред манами его исполнив долг святой{175}.

Да будет погребен великий муж и воин

Со всею пышностью, которой он достоин,

И гордый памятник сооружен над ним,

Чтоб рассказать векам, как мы о нем скорбим!

СУРЕНА, ПАРФЯНСКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ

ТРАГЕДИЯ

{176}

Перевод Э. Линецкой

К ЧИТАТЕЛЯМ

Содержание этой трагедии почерпнуто из Плутарха и Аппиана Александрийского{177}. Оба они утверждают, что Сурена был самым благородным, самым богатым, самым красивым и доблестным из всех парфян. При таких достоинствах он не мог не стать одним из наиболее примечательных людей своего времени, и я льщу себя надеждой, что в портрете, нарисованном мною, я не погрешил против оригинала, но судить об этом не мне, а вам.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ОРОД{178}

парфянский царь.

ПАКОР

сын Орода.

СУРЕНА

полководец Орода, возглавивший его войско во время сражения с Крассом.

СИЛЛАЦИЙ

другой полководец Орода.

ЭВРИДИКА

дочь Артабаза{179}, армянского царя.

ПАЛЬМИРА

сестра Сурены.

ОРМЕНА

приближенная Эвридики.

Действие происходит в Селевкии на Евфрате{180}.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ