Театр. Том 2 - Пьер Корнель

class="subtitle">ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Эвридика, Ормена.

Эвридика.

Ормена, замолчи! Ты славишь Гименея,

А я, я слезы лью, от горя цепенея,

И сдавливает грудь невыносимый гнет.

Здесь, в этом городе, здесь, среди всех красот,

Меж селевкийских стен, а не в Гекатомпиле{181}

Свершился жребий мой — владыки так решили.

Сюда царицу ждут, царевна едет с ней,

Чтоб стал блестящий двор при них еще пышней.

Царь вытребовал их; царевич в нетерпенье…

Повсюду к торжеству идут приготовленья,

Но что несчастной мне до этой суеты?

Я в сердце не вольна, в плену мои мечты,

И радость, что меня, как тень, сопровождает,

В пучину горести лишь глубже погружает.

Другого я люблю.

Ормена.

Другого?

Эвридика.

До сих пор

Таилась от тебя, и ни единый взор

Меня не выдавал. Страдала одиноко,

Пока любимый мой был от меня далеко.

Нам небо, мнилось мне, свиданья не пошлет,

И в безнадежности мой дух обрел оплот,

Не так язвила скорбь, не стало прежней боли,

И я, покорная отца державной воле,

Свой жребий приняла. Но милый лик узреть,

Вступая в брак с другим… Нет, легче умереть!

Ормена.

Узреть любимый лик?

Эвридика.

Увы, уже не властна

Я долее скрывать, кого люблю так страстно:

Стенанья громкие боль облегчают нам,

Поэтому хочу свободу дать словам.

Когда задумал Красс, гордец неумолимый,

Равнины Парфии отдать под иго Рима,

Он мнил — союзника в моем отце найдет.

Об этом же мечтал парфянский царь Ород,

И к нам тогда послом он отрядил героя,

Что выиграл потом войну на поле боя.

Ормена.

Да, приходил к тебе Сурена, и не раз,

Как приходил в те дни и сам надменный Красс:

Гордыню позабыв и не щадя усилий,

Державы мощные о помощи просили,

И, в чаянье к себе привлечь цареву дочь,

Послы всё медлили, не уезжая прочь.

Эвридика.

Спешили от царя они ко мне в покои.

Как были меж собой несхожи эти двое!

Надутый римлянин, заклятый враг царей,

Навязывал и нам закон страны своей,

Другой, почтенья полн, державных прав хранитель,

Горой стоял за трон, был наш слуга и мститель.

И тут пришла любовь. Он сердце мне отдал

И моего в ответ, храня молчанье, ждал.

Как он, замкнув уста, хранила я молчанье,

Но можно ль победить любви очарованье?

Ее таимый пыл в мои глаза проник —

Понятен и без слов сих толмачей язык…

Неугасимое зажглось в обоих пламя,

И все сокрытое, несказанное нами —

Рой страстных помыслов, желаний и надежд —

Сказалось вздохами, движениями вежд,

И что нечаянно порой звучало в слове,

В заветном, в сладостном, то было нам не внове.

Ормена.

Он царь?

Эвридика.

Нет, он не царь, но властью наделен

Поддерживать царей и укреплять их трон.

Он лучший меж парфян: красив лицом и статен,

И доблестью богат, и среди знатных знатен.

Добавь, что я ему дыхания милей…

Не царь, но много ли найдешь таких царей?

Мне возносить его, считаешь, не пристало?

Я повесть мук своих еще не досказала.

Переговоры шли медлительной чредой.

Почтительнейших чувств завесою густой

Сокрыв любовь ко мне, он был неуязвимым.

Царь долго выбирал меж Парфией и Римом,

И долго взвешивал, и все же выбрал Рим.

Я выбрала парфян и в спор вступила с ним,

Стараясь убедить, но тщетные старанья:

Царь доводы мои оставил без вниманья.

Итак, Сурене дан решительный отказ.

Столь незаслуженный удар приняв от нас,

Сумел не потерять он самообладанья.

И к нам исполнен был, казалось, состраданья.

Не умерла любовь в годину этих бед,

И мы простились с ним не как враги, о нет!

Но я не тешила себя надеждой зыбкой…

Меж тем все поняли: наш выбор был ошибкой.

Обоим Крассам жизнь Сурена оборвал{182},

И всю Армению Ород завоевал,

Страну испепелив грозой своей победы.

Я поражения предчувствовала беды,

Но не предвидела, что мир мне принесет

Под видом счастия невзгоду из невзгод.

Моими муками мир должен быть оплачен:

По воле двух царей, в супруги мне назначен

Пакор, Орода сын. Он доблестью высок

И чувства нежные во мне бы вызвать мог,

Но сердце отдано другому безвозвратно

И то, что было бы в возлюбленном приятно,

Увы! противно в нем. Я отвращаю взор —

Так ненавистен мне пленительный Пакор.

Его послушливо супругом назову я,

И все же…

Ормена.

Что еще?

Эвридика.

Ормена, я ревную!

Ормена.

Ревнуешь? Кубок мук излился через край!

Эвридика.

Узнав, что я терплю, чего страшусь, узнай.

Мандана, дочь царя, сюда приедет ныне.

Желанье родилось, быть может, в властелине

Ей мой бесценный клад торжественно вручить,

В один и тот же день два брака заключить.

Пойми моей любви язвительную муку:

Любимый будет зреть, как я безмолвно руку

Другому отдаю. Ужели предстоит

Мне зреть, как руку он с другой соединит?

Ормена.

Ты призраком беды язвишь себя напрасно!

Эвридика.

Кто чувствует себя несчастным ежечасно,

Грядущих горестей тот ожидать привык

И мнит, что каждый день, и каждый час, и миг

Весь пропитается отравою страданий,

И в ожидании стенает он заране.

Ормена.

Отравы этой вкус, должно быть, любишь ты,

Коли терзаешься из-за пустой мечты.

Эвридика.

Прекрасна