Театр. Том 2 - Пьер Корнель

престол и укреплю державу,

В ком вся Испания защитника найдет

И кто со мной продлит мой венценосный род.

Им мог бы сделаться ты для меня бесспорно,

Когда б сопернику не уступил позорно

И с разведенной брак не стал тебе милей,

Чем с той, кто для тебя отвергла сто царей.

Но рада все забыть и все простить тебе я.

Меня ты любишь?

Серторий.

Но любви просить не смею.

Вириата.

Посмей — и тотчас я Перпенне откажу,

И браком завтра же себя с тобой свяжу.

Серторий.

Как осчастливило б такое обещанье

Того, кем двигают лишь страстные желанья

И для кого важна одна любовь его,

Твое ж величие не значит ничего!

Но если можешь ты мне и простить обиду,

Не вправе ни на миг я упускать из виду,

Что долг мой — твой престол над всеми вознести.

Вириата.

Не значит ли «простить» в твоих устах «уйти»?

Серторий.

Нет, это значит лишь «не оглашать прощенье».

Вириата.

Однако я как раз и жажду оглашенья.

Серторий.

Поверь, не следует событья торопить,

Чтоб этим на мятеж Перненну не подбить.

Ему, до времени его не беспокоя,

Увлечься надо дать красавицей другою,

А с Аристией брак искусно оттянуть.

Дабы ее друзей от нас не оттолкнуть.

К тому ж для нас, коль я порву с ней, горделивой,

Потерян и Помпей, супруг ее ревнивый,

Который к нам сейчас готов примкнуть, боясь,

Чтоб с ней я не вступил в супружескую связь.

Удастся ль нам, неся столь тяжкие потери,

Вернуть отечеству свободу в полной мере?

Простит ли Рим, что мы пренебрегаем им?

Вириата.

А что мне в том, счастлив или несчастен Рим?

Чем наградит меня он за свою свободу?

Всего лишь званием «друг римского народа»{168},

И мне, став консулом, начнешь ты тут же сам

Законы диктовать, как остальным царям.

Нет, если вправду ты влюблен в меня, Серторий,

Стать нашим замыслам должно пределом море,

И незачем тебе менять на Авентин

Испанию, где ты сегодня властелин.

Оставь в покое Тибр — с тебя довольно Тага{169}.

Свобода там, где всем она дана, — не благо,

Но сладостно себя свободным сознавать,

Когда удел других — в оковах изнывать;

Когда твоей стране, ярмо с себя сорвавшей,

Дивятся пленный Рим и Ро´дан{170}, в рабство впавший;

Когда все племена твой край родимый чтят

За вольнолюбие его отважных чад.

А что касается столь грозного Перпенны,

Сговорчив у меня он станет непременно:

Умею укрощать людей великих я.

Серторий.

Едва ли даст плоды настойчивость твоя.

Мне нрав его знаком, и я уже предвижу,

Как, отменив ваш брак, спесивца разобижу.

Нет, искушать судьбу не надо, госпожа.

Мы повод не должны давать для мятежа —

Не до него нам. Рим навряд ли примирится

С женитьбой одного из римлян на царице.

Наш брак признает он лишь при условье том,

Что мы с тобой ему свободу принесем.

Вириата.

Я думаю, что все гораздо хуже будет,

Что римляне тебя за выбор твой осудят,

Сурово заклеймят, навеки проклянут,

И потому хочу, чтоб ты остался тут.

Что в Риме делать мне? И, право ж, я не знаю…

Серторий.

Но землякам моим мила страна родная,

И льют они в боях с одной лишь целью кровь —

Скорее победить, чтоб Рим увидеть вновь.

Вириата.

Мы к Тагу прикуем легко из них любого,

Коль Рим не побудим сорвать с себя оковы.

Твое правление — не то что Суллин гнет:

Никто диктатора царю не предпочтет.

Серторий.

Обоим рать моя равно не покорится:

Главою римлян быть не может муж царицы.

Вириата.

Так пусть сподвижники твои уйдут скорей

Куда-нибудь, где нет тиранов и царей:

Сумеют и без них доделать, что нам надо,

Тобой сплоченные испанские отряды.

Я Суллу низвергать нисколько не склонна,

А к Риму вашему и вовсе холодна.

Зачем мне, в брак вступив, жить там, где у народа

Едва ль не доблестью считаются разводы,

И царский титул свой менять на сан, в каком

Ты пребываешь год, чтоб стать никем потом?

И наконец, твой Рим послал тебя в изгнанье,

А от меня видал ты лишь благодеяния.

Итак, ты не пред ним в долгу — передо мной.

Употреби же нам на пользу скипетр мой.

Блажен, кто задался мечтою величавой:

Венчает он себя и в неудаче славой.

Великий римлянин! Царем великим стань,

А коль нас гибель ждет, со мною в вечность кань:

Прекрасно умереть за то, что сердцу мило.

Серторий.

И все ж я не хочу, чтоб слишком ты спешила.

Зачем дразнить людей, завидующих мне?

Потерпим, чтобы стать счастливыми вполне.

Помедлить, чуть схитрить, двух-трех побед добиться…

Вириата.

Ты знаешь, не любовь велит мне торопиться,

Но не сердись, коль я отважусь заявить,

Что в осторожности должна граница быть.

Корону я ношу, а царь, приняв решенье,

Его не делает предметом обсужденья.

Пусть каждый о себе печется с этих пор.

Серторий.

Ах, если б гнев тебе сейчас не застил взор…

Вириата.

Коль гнев и есть во мне, тревоги он слабее:

Уверенною быть хочу в своей судьбе я.

Заутра мне изволь ответить да иль