Небо России - Сергей Сиверин

- Толкни ему лагерный вариант: небо в клеточку, - посоветовал Иванушка.

- Не пройдет. Слишком грубо. Надо придумать что-то очень художественное, сказал Андрус, но перед ним и через час был белый лист бумаги. Рано утром я увидел спящего Андруса. Между нашими койками стоял табурет, на котором лежал проект решетки на окна. Проект этот представлял из себя следующее: солнечные лучи из арматуры диаметром двенадцать миллиметров класса А-11 стягивали пря моугольную раму решетки. Чертеж был тщательно вычерчен с указанием всех раз меров. "Сталинское солнце", так называл свой проект позже спящий инженер.

Долгие годы в двенадцать миллиметров лучи Сталинского солнца будут бить в окна лагерей, ибо проект был утвержден.

Самое страшное для солдата в лагере - это дедовщина. "Дедушка" собирает деньги на дембельский банкет с молодых солдат. Тех, кто отказывается платить, бьют. Часто утром в строй становятся солдаты с синяками на лице. Отказался "дедушке" сапоги почистить - в морду, отказался "дедушке" хлеба принести из столовой - в морду, отказался работать за "дедушку" - в морду, плохо посмот рел - в морду, в морду. Дедовщина - дисциплина! Лагерь держится на дедовщине и кулаке. Командир орет - дедушка бьет. Били, били и забили. Умер солдат в палатке. "солдат забыл, как дышать, и задохнулся", - поставил диагноз начмед. Не судите медика строго. Умер человек в лагере - это обычное дело. Смерть че ловека, полностью обезличенного, проходит для всех абсолютно незамеченной. Родители же после вскрытия обнаружат, что их сын был зверски избит, после че го он умер. На этом и оборвется следствие, на этом и оборвется для родителей жизнь их сына. Дедовщина!

Гибнут люди в лагере не только от дедушкиного кулака. Одному офицеру была сделана операция по удалению язвы желудка - тромб в сердце - смерть. При про изводстве крановых работ вблизи ЛЭП солдат берется за строп крана - смерть. Покончил жизнь самоубийством солдат в Вожеге. Повесился он на крыше казармы, где нельзя встать человеку в полный рост. Цинковые гробы без войны. Виновных нет! Имена погибших не приводятся, ибо страницы эти покроются морем слез.

- Выведены войска на четвертом году перестройки. Идет процесс замены одних понятий другими. Демонтаж стал перестройкой. Мышление - гласностью. В истории Союза две путеводных звезды - Хрущевская оттепель и Горбачевская слякоть. Ка кие звезды - такой и урожай! Вот миллион! - сказал Рихард, положив передо мной материальный отчет батальона. Стоимость несписанных материалов превысила миллион рублей. Стоимость была налицо - материалы же ушли на ремонт офицерс ких квартир, сгорели в огне, утонули в болоте бесхозяйственности. Многое было пропито, многое втоптано в грязь.

- Что со мной будет? - раздавленным голосом спросил меня Рихард. - Посадят или буду платить всю жизнь, либо предложат служить двадцать пять лет, - отве тил на свой же вопрос Рихард. Основной чертой характера было у Рихарда отве чать за все и на все вопросы самому, даже если этот вопрос задавал он сам.

- Материалы как клей, от которого нельзя избавиться. Я их списываю десятка ми тысяч - тухта процентовок это позволяет, но и ее недостаточно. "Бросьте заниматься бумажками! Занимайтесь бумажками ночью", - кричал комбат. Помнишь это, Последний?

- Помню, - ответил я, глубоко кивнув головой. - Коммунисты за семьдесят лет работы в качестве организаторов доказали, что они способны направлять серпом, а организовать молотком...

- Батальон, строиться, - прогремела команда в лагере. - Ну вот молот и за несли. Сейчас врежут, - сказал Рихард, и мы пошли на построение. - Равняйсь! Смирно! - скомандовал Чук, при этом правой рукой почесывал в паху. - Отста вить! Равняйсь! - после чего каждый солдат и офицер должен был видеть грудь четвертого человека. Где же она четвертая грудь? Ее я видел редко, но четвер тый живот - всегда. Так что одну из заповедей лагеря выполнял с творческим подходом.

- Командиры, ко мне, - дал команду комбриг. Перед ним выстроилась шеренга старших офицеров, остальные же солдаты и офицеры могли попрыгать с правой но ги на левую, любуясь на спины своих командиров. Все они со спины были одина ковы. Выделялись из общего строя только замполиты. Полы шинели должны плотно прилегать одна к другой, только у замполитов они разлетались в стороны, как ласточкин хвост. Ласточки, как известно, птицы перелетные. Так и отличают замполитов: по хвосту сзади, по животу спереди.

- Офицеры, ко мне, - обрушился голос комбрига на бригаду, как на наковаль ню, и звон после удара поднял всех ворон на крыло.

- Товарищи офицеры! У нас вши в бригаде. Комендантская рота во вшах! Весь Среднеазиатский округ во вшах! Уральский округ во вшах! - наносил удар за ударом комбриг. - Медицинскому персоналу проверить весь личный состав, стар шинам проверить, чтоб все мылись в бане, - нанес последний удар комбриг. За тем сбоку начал постукивать молоточек замполита.

- Вчера в одной из наших строительных бригад офицеры поехали на охоту...

Каре из офицеров оживилось, вслушиваясь в речь замполита бригады. - Поехали на охоту, и один из охотников подстрелил замполита, - звякнул молоточек наше го заместителя по политической части. Смехом ответила наковальня.

- Что, замполит не человек? - начал кричать полковник, что вызвало еще большую волну смеха.

- Встать в строй. Произвести развод на работу, - откуда-то сверху рухнул молот комбрига. Развернувшись кругом, каждый из нас мог видеть, что ковали наши полковники. Без формы грязного цвета, без лица с пустым взглядом выкова ли толпу военностроительной бригады на свежем снегу.

Вечером пришлось заступить в наряд дежурным по батальону. Сидя на коммута торе, я подслушал разговор Чука и Гека.

- Товарищ полковник, срочно приезжайте к нам. Огурцы уже пищат, - шепотом сказал Гек. Газик комбата скрылся за поворотом. Приблизительно через два часа тишину в дежурке нарушил голос комбрига.

- Соедините с комбатом, - прохрипело в телефонном аппарате сорок седьмого года.

- Товарищ полковник, комбата нет в расположении части. Звонил начальник штаба и сказал: "Огурцы уже пищат", после чего командир уехал, - доложил я.

Утром Чук, свеженький как огурчик, снял меня с наряда. После этого случая я прослужил еще полтора года, но в наряд дежурным по части больше никогда не ходил.

- Да он псих, псих, - кричал Чук в лицо моему сменщику. Капитан Деловани принял эстафету непрерывного дежурства в батальоне. Мой рассказ о дежурстве рассмешил в лагере почти всех, только ротный Степанов слушал спокойно.

- Последний, были у тебя предшественники. Служил я в Монголии, и был у нас один офицер, который как-то заступил в наряд. Сидел он и от безделья разрядил пистолет. Дверь в дежурке была немного приоткрыта. Дежурный выставлял по од ному патрону на стол и приговаривал: "Этот для командира! Этот для замполита! Этот для начштаба!" Монолог дежурного попал в уши проходящему мимо замполиту. Ему очень захотелось посмотреть, какие же подарки припас для него дежурный, и он их увидел через витринное стекло дежурной комнаты. Результат, кстати, был таким же. Офицера сняли с наряда. Он прослужил еще два года, но дежурным по части никогда не был, - закончил свой рассказ капитан Степанов уже под всеоб щий смех.

- Еще один пример бессмертия мули в лагерях, - смеясь, сказал я, но ротный опять стал возражать.

- Не прав, не прав, Последний. Была красивая муля в лагерях: "Масло съел день прошел." "Наверху" изыскали резервы масла, и муля умерла.

Дают теперь масло не только утром, но и вечером, - ротный, как всегда, был прав.

Солнце ушло к врагам, и это значит, что ночь навалилась на лагерь. Ночь та была не простая, ибо с нее началась весна. Опять приближается весна. Читая, тебе было смешно, призывник, но мистер-министр уже наточил тебе лопату. Арал и Чернобыль, дороги Нечерноземья и свинарники ждут тебя. Ты следующий! Пошел!

-10

- Последний, пойдем к женщинам, не спиться что-то мне, ветерану. - Андрус, ближайшая юбка в десяти километрах, поэтому спи спокойно, - успокоил я своего подчиненного. - Товарищ лейтенант, что за безразличие к женщинам или для вас, старого воина-дорожника, десять километров стали расстоянием? - не успокаи вался Андрус. - Последний, пойдем на трассу. Хоть елки поваляем! Они ведь то же в юбочках.

- Хорошо! Пойдем, но учти первую валить будешь ты своим топориком. Мы вышли из вагончика и застыли, пораженные красотой зимнего пейзажа.

- Андрус, как тебе эта картина? - Удивительно, но не хватает в ней чего-то романного, - ответил Андрус. Романное! Разговор с женщиной в тюрьме - он сов сем особенный! В нем благородное что-то, даже если говоришь о статьях и сро ках. Грязь лагерей в первые дни бросила многих в грязь общения между мужчиной и женщиной. Где ищут женщину в России, когда заведения полны жаждущих? Вокза лы пригрели этих бабочек. Ночные малютки всячески пытались подтвердить истин ность изречения комбата :"Все бабы в Вологде..."