«Белое дело». Генерал Корнилов - Генрих Зиновьевич Иоффе

сотрудник Завойко по «Свободе в борьбе» Е. Семенов (несколько позднее, в 1918 г., он станет одним из тех, кто займется фабрикацией фальшивок о большевиках — «германских агентах», так называемых документов Э. Сиссона, и продажей их за границу), еще несколько человек. Обсуждался вопрос о необходимости положить предел «революционной анархии» посредством установления военной диктатуры. Когда заговорили о кандидате в диктаторы, все сошлись на генерале Корнилове. Присутствовавший на совещании Е. Семенов в своих воспоминаниях, написанных уже в эмиграции, утверждал, что через несколько дней Завойко и Плетнев сообщили ему о согласии Корнилова с их «программой» и о его готовности «с ними работать». После этого, если верить Семенову, Завойко был определен к Корнилову то ли ординарцем, то ли советником.

В том же месяце (апреле) круг тех, кто видел «спасение России» в установлении военной диктатуры, начал расширяться. В Петроград за новым назначением прибыл генерал П. Врангель и вместе со своими друзьями — графом Паленом, Шуваловым, Г. Покровским — стал создавать «военную организацию», которая должна была вести подготовку к контрреволюционному перевороту. Члены организации усиленно вербовали «своих людей» в Петроградском гарнизоне, военных училищах, военном министерстве. Но им нужен был «вождь», к голосу которого, как писал Врангель, могла бы «прислушаться страна», так чтобы «достаточно решительно заявленное требование его, опирающееся на штыки, было бы выполнено». Сначала в «вожди» котировался проживавший в Петрограде генерал Лечицкий, по после того, как Врангель, Пален и др. «вышли» на Завойко, организация связала свои планы и намерения с Корниловым. Заговорщики считали, что в революционной ситуации на эту роль более всего подходит «демократическое имя»; таковым считалось имя Корнилова.

Параллельно шел процесс консолидации правых, контрреволюционных сил и в буржуазных кругах. По-видимому, к концу апреля «штатские» сторонники «твердого порядка» «конституциировались» в рамках официальной, легальной организации.

По инициативе одного из крупнейших промышленников и банкиров — А. И. Путилова возникла организация под «аполитичным» названием «Общество экономического возрождения России». В нее вошло немало промышленных и банковских воротил, но фактическое руководство некоторое время спустя стал осуществлять здесь Гучков, который в своих воспоминаниях признал, что общество ставило перед собой исключительно политическую цель. Официально оно стремилось собрать возможно более крупные средства на поддержку правых кандидатов в Учредительное собрание, а также на антисоциалистическую пропаганду в тылу и на фронте. Но в конце концов члены общества, по словам Гучкова, пришли к мысли о том, что собранные средства следует «целиком передать в распоряжение генерала Корнилова для организации вооруженной борьбы против Советов рабочих депутатов». Гучков, однако не полностью обрисовал цель. Другой руководитель общества — А. И. Путилов в своих воспоминаниях уточнил, что членов общества беспокоила явная «слабость» Временного правительства: оно не могло даже выселить большевиков из дворца Кшесинской! Это укрепляло намерение идти по линии создания такой «сильной власти», которая могла бы наконец установить «порядок». Керенский же утверждал, что речь в «Обществе экономического возрождения России» шла не только о борьбе с Советами, но и с Временным правительством.

Карты заговорщиков — родоначальников будущей корниловщины — явно спутал Апрельский кризис. Он был вызван известной «нотой Милюкова», обещавшей союзникам, что Россия будет вести войну до победного конца вместе с ними. Пропагандистская завеса приоткрылась, на какой-то момент «революционная маска» правительства оказалась сорванной: из-под нее выглянул мрачный лик воинствующего империализма. Реакция солдатских масс гарнизона и рабочих столицы была быстрой. Начались многолюдные демонстрации под лозунгами «Долой войну!», «Долой захватную политику!», «Вся власть Советам!».

Казалось, наступило время, когда военному министру Гучкову и командующему округом Корнилову представился подходящий случай для проверки всей своей предыдущей работы по «обузданию гарнизона». И Корнилов, по-видимому ободренный начавшимися «контрдемонстрациями» в поддержку правительства, рискнул: распорядился вызвать к Зимнему дворцу, на Дворцовую площадь, две артиллерийские батареи из «родного» ему Михайловского училища. По приказ командующего округом по был выполнен! Солдаты и офицеры училища отказались подчиниться. Решено было направить в Петроградский Совет делегацию для выяснения всех обстоятельств появления этого явно провокационного приказа. Исполком Совета отменил корниловский приказ; более того, было заявлено, что без санкции Совета ни одна воинская часть не может быть вызвана на улицу.

Практически это означало, что командующий округом ставится под контроль Совета, что было выше понимания и сил Корнилова. Ближайший советчик Завойко услужливо напоминал, как он, Завойко, был прав, когда доказывал, что Петроград — «это яма», что тут теперь многого не сделаешь, что место Корнилова на фронте, где несравненно больше возможностей для организации борьбы с «революционной анархией». 23 апреля Корнилов подал в отставку с поста командующего Петроградским военным округом.

И все же петроградский период 1917 г. но оказался для него бесполезным. Здесь, в Петрограде, под руководством Гучкова он, сугубо военный человек, прошел первые ступени школы политики и, вероятно, почувствовал к ней вкус. Конечно, политический уровень его остался невысоким, но дальнейшие события покажут, что считать Корнилова полностью политически «неграмотным» было бы неверно. Так или иначе, не исключено, что мысль о «диктаторстве» пришла Корнилову в голову именно здесь, в Петрограде, весной 1917 г.

Через несколько дней после ухода Корнилова ушел и Гучков. Но перед уходом он предпринял попытку «закрепить» своего протеже поближе к революционной столице: попросил генерала Алексеева назначить Корнилова главнокомандующим Северным фронтом вместо уходившего генерала II. В. Рузского. Если в первых числах марта, при назначении Корнилова «па Петроградский округ» Алексеев проявлял колебания (согласился на его временное назначение), то теперь, в конце апреля, он был непреклонен. Гучкову было отвечено, что «назначение генерала Корнилова неприемлемо», поскольку у него нет опыта командования крупными соединениями, к тому же отсутствует авторитет среди войск Северного фронта. Алексеев даже грозил, что в случае назначения Корнилова подаст в отставку. Между Алексеевым и Корниловым пробежала еще одна черная кошка…

В первых числах апреля 1917 г. Корнилов отбыл на Юго-Западный фронт, получив 8-ю армию. За дело здесь он взялся круто. Сразу же поддержал записку служившего в разведотделе штаба армии капитана М. Неженцева, в которой тот излагал свои соображения о причинах «пассивности армии» и «мерах противодействия ей». Ознакомившись с содержанием записки, Корнилов приблизил Неженцева, подолгу беседовал с ним. Поблескивая стеклами пенсне, щурясь и «по-гвардейски» растягивая слова, этот франтоватый офицер увлеченно развивал свои планы «спасения армии». Нужны, конечно, решительные меры, исходящие от верховной власти, по, не дожидаясь их, необходимо самим проявить инициативу.

В середине мая Нежепцев начал формирование «1-го ударного отряда»{11}, названного «корниловским», с тем чтобы тот своим примером мог оказать влияние на остальные части армии. В августе, уже став Верховным главнокомандующим, Корнилов особым приказом переформировал «корниловский ударный отряд» в «корниловский ударный полк». В стальных касках, с черно-красными погонами,