Оборотный случай - Иван Кононенко

Судя по виду девушки, она изо всех сил старалась услышать меня своими глазами. Как еще объяснить то, что они, почти даже не моргая, с благоговением уставились прямо мне в рот? Знакомая ситуация: она старалась не дышать громко, чтобы не отбить у меня желание рассказывать.

Почему-то все уже сильно смазалось в голове — память, похоже, не смогла справиться с поистине зашкаливающим количеством достойных высшего восхищения сооружений и притупила их вид в сознании. Достаточно хорошо и достоверно описать сильнейшее потрясение детства я не мог, но Ктори хватало и этих моих серых по сравнению с будоражащей тело действительностью слов: ее воображение неустанно воссоздавало то, что я подзабыл, мне нужно было лишь рассказывать дальше:

— С гор вниз стекает огромная река, и по необычному желанию богов ли, природы или Судьбы поток разделяется на десятки потоков поменьше. Водопад этот тоже известен под именем Фрасильбель, и стоять даже на самом маленьком балкончике над бушующими и прекрасными громадами воды, которые летят в туманную даль — это одна из самых больших привилегий, которые только могут быть в жизни уважающего себя аристократа. А удостаивались такой чести лишь десятки.

Пора бы отвести ее еще чуть дальше от палатки.

Я хитро покосился на полотняное сооружение и потом перевел взгляд на оборотня. Ну то есть где Ктори должна была сидеть.

— Хочешь, я нарисую этот водопад?

— Конечно! — девушку очень поразил мой короткий рассказ, и она, чуть не забывшись и не захлопав в ладоши, закивала с такой силой, что я почувствовал дуновение воздуха, словно на меня махнули веером.

— Нужен свет, давай подойдем к костру.

На «подойдем» я сделал чуть большее ударение, думаю, друзья поняли намек.

— Конечно, конечно!

Я подошел к углям, а Ктори через полминуты вернулась с частью своего шалаша и положила все это около меня, сама плюхнулась рядом и потихоньку принялась подбрасывать ветки в кострище. Огонь быстро сообразил, что к чему и поначалу несмело, но все больше расхрабряясь, принялся облизывать сухие листья. Мне уже было неплохо видно, и я успел начертить веточкой на земле свою «картину» еще до того, как пламя затронуло более толстые ветки. Света было достаточно для моих глаз и недостаточно для того, чтобы перебудить лагерь.

— Все ли спят? — На всякий случай опасливо спросил я. Из-за моего плеча, откуда Ктори наблюдала за процессом рисования, послышался не очень спешный ответ:

— Да, спят.

Надеюсь, мои спутники понимают, что уже нужно выбираться и изо всех сил сверкать пятками. Мое сердце согласилось с напряженностью моих волнующихся мыслей и назло принялось стучать с громкостью кузнечного молота и скоростью барабанного боя очень злого и безжалостного рабовладельца. Хорошо хоть Ктори не слышит, это так громко только у меня в воображении…

— Видишь? — Я показал девушке рисунок, на котором было изображено кое-что, смахивающее на ветвистое дерево. — Вот этот водопад. Так расходятся из основного русла другие. Представь, что эта полоса это балкон… А это, напоминающее крону дерева…

— Скорей шляпу, — подсказала Ктори.

— Шляпу, — от греха подальше согласился я. — Это Молодое море собственной персоной. Именно в него вливается вся вода Железных гор.

— Это распрекрасно, — пискнула мой единственный критик, похоже, благодаря вышеупомянутому могучему воображению увидевшая в кривой неточной мазне нечто грандиозное и восхитительное.

— Нравится? — Самодовольно улыбнулся я и бросил на рисунок оценивающий взгляд. Больше похоже на кривой гриб, честное слово. А она все-таки узрела водопад Фрасильбель.

— Неповторимо! Мне мама когда-то рассказывала про эти горы, и большие дома, и семью эту, и водопад… Как в старые времена, — хлюпнула носом девушка.

Не имея особых сил, я заставил ее пустить слезу. Неплохо, Редви!

Ну же, вылезайте, друзья… Где вы застряли? Нужно еще как-нибудь ее отвлечь. Благо осталась довольно плодотворная идея, которую еще не использовал. Теперь уже говорить будет она!

— Расскажи мне про оборотней. Я почти ничего не знаю…

— Я тоже не шибко много, а ведь сама такая. Но знаю, что можно рассказать. Ну, слушай: оборотнями бывают только люди. Если я укушу или поцарапаю, например, собаку, она погибнет, потому что ее тело не снесет сильных изменений.

— Какая ты злая! Бедную собачку убить!

— Я не злая. Просто смерти — жизнь оборотней. Если они не будут есть свежее мясо, то вымрут. А множатся оборотни с помощью смешивания крови, или укусом, царапиной, тогда заражение происходит с помощью слюны. Оборотень может дюже быстро бегать, может быстро наносить удары, но поворачивается он относительно медленней, выгоднее нанести удар назад не глядя. Сила и скорость увеличиваются во много раз. Ты, наверно, видел, как я догнала твоих убегающих друзей? Хотя это было близко к моему пределу, но ведь могу же! Такое вот я чудовище.

Похоже, ей уже давно хотелось облегчить душу и рассказать это все другому.

— Вот как, — вставил я.

— Ты ведь меня не испугался, хотя это вполне могло быть проявлением большого ума и хитрости, чтобы убежать потом…

— Убежать мне хочется, но ведь не могу… куда я денусь? Еще и без друзей?

— И правда… Действительно, смерть сейчас — лучший выход… Ну, я продолжу. Зрение, слух и нюх тоже обостряются. Для охоты. Серебро может тебя серьезно ранить, остальное же оружие точно теряет свою твердость и убийственную силу, но тоже действенно при наложении большой силы. У оборотня слишком крепкая шкура, так что раны получаются слабые. А чтобы убить, нужно в короткий срок сделать очень больно, повредить жизненно важные органы или просто бить серебряным предметом. Постой, зачем я тебе это сказала! — поздно спохватилась она.

В наши дни в окрестностях Веоры, где не так часты нападения этих существ, немногие имеют представление, как можно их убить. Про серебро знают все, конечно, но немногие догадываются о том, что оборотню и обычное оружие может навредить. С другой стороны, при совершенном незнании можно было бы вполне игнорировать эту особенность. То же с осиновыми кольями: чего им ни приписывай, средство универсальное и для вампиров, и для людей, и для любых живых существ, имеющих сердце.

В целом, несмотря на то, что оборотней наука уже вполне изучила, многие не верят в них, около трети, в основном это суеверные упрямые представители старшего поколения, либо какие-нибудь отпетые идиоты. И не только оборотни, почти все остальные Разнокровные тоже до сих пор застрявшие в списке чудес. Эти существа скрытны и осторожны, а если среди них найдется безразличный к удобной репутации собратьев сорвиголова, его похождения легко будет списать на проявления магии либо пьяные дебоши обычных крестьян. Настоящей травли, к тому же, не было довольно давно, а тот «оборотень», труп которого мы видели в Веоре, скорей всего, Разнокровным не является. Людям лишь бы приврать и использовать народные слухи и страхи, чтобы раздуть из меныра хрога.